— спросил Габриэль.— Всех.— Даже меня?— Особенно вас. Вы слишком красиво страдаете у окон.Изабель вспыхнула.Габриэль застыл.Арман тихо сказал:— Матушка.Агата расхохоталась.Рэйвен повернулся к Элеоноре с таким видом, будто хотел сказать: «Вы невыносимы», но понял, что повторяется.— Что? — невинно спросила она. — Я просто не люблю бесполезные страдания. Если страдать — то с результатом.Габриэль покраснел.Но неожиданно ответил:— А если результата добиться нельзя?В комнате стало тише.Вот.Тема сама пришла.Элеонора посмотрела на него внимательно.Не как на друга сына.Как на мужчину, который любит её дочь.— Тогда надо сначала убедиться, что действительно нельзя. А не просто поверить людям, которым удобно, чтобы вы сдались.Изабель подняла глаза.Арман напрягся.Рэйвен стал серьёзнее.Близняшки, к счастью, были заняты пирожными, но даже они почувствовали, что взрослые вдруг перестали играть.Габриэль молчал.— Это общий совет? — тихо спросил он.— Пока да.— А если речь о семье?— Особенно если речь о семье.Элеонора откинулась на спинку кресла.— Семья, месье де Сен-Клер, часто считает, что любит нас, когда выбирает за нас безопасность. Иногда она права. Иногда просто боится чужого счастья, потому что не знает, что с ним делать.Арман посмотрел на неё.Очень внимательно.Возможно, думая о Мари-Луизе.Возможно, о себе.Изабель — о Габриэле.Габриэль — о ней.Рэйвен — о своих дочерях.Агата — о прошлом.И Элеонора вдруг поняла: этот чай перестал быть детским развлечением.Он стал маленьким семейным советом, только с пирожными.— А если безопасность и счастье спорят? — спросил Арман.Элеонора посмотрела на сына.Он держался спокойно, но глаза выдавали его полностью.Мари-Луиза.Конечно.— Тогда нужно выяснить, кто именно называет это безопасностью, — сказала она. — Иногда это просто страх, переодетый в приличия.Рэйвен тихо произнёс:— Опасная мысль.— У вас сегодня всё опасное.— Рядом с вами — да.Вот опять.Господи.У него талант превращать обычную фразу в прикосновение.Элеонора почувствовала, как внутренне откликается на его голос, и разозлилась на себя.Не время.Хотя, честно говоря, когда вообще будет время? После того как двор успокоится? Дети переженятся? Королева выдаст грамоту? Свекровь станет святой? Близняшки перестанут хотеть рыжие волосы?То есть никогда.Она отпила чай.Он оказался крепким, с тонким ароматом бергамота. Горячий фарфор грел пальцы. За окнами вечер сгущался, стекла темнели, отражая свечи, лица, движение рук. Дом был полон света, запахов и голосов. За стенами шумел Париж, мокрый,