опасно близко к своим рукам.— Хорошо, — сказала она. — Завтра утром принимаем принца.Габриэль побледнел окончательно.— Принца… здесь?— Да.— А Изабель?— Изабель будет присутствовать.Арман резко поднял голову.— Матушка, это может быть…— Скандалом? Да. Именно поэтому мы сделаем всё безупречно прилично.Рэйвен усмехнулся.— Вы умеете?— Я быстро учусь.— Плохая ученица.— Зато талантливая.Габриэль вдруг сказал:— Я должен уехать.Все повернулись.Изабель за дверью не было, но её имя будто стояло между ними.— Если принц будет говорить с ней, моё присутствие…— Ваше присутствие, — перебила Элеонора, — как раз покажет, что мадемуазель Изабель не одинока в своём выборе. Но если вы сейчас сбежите из благородства, я лично сочту вас красивой мебелью.Арман закашлялся.Рэйвен отвернулся.Габриэль уставился на неё.— Мебелью?— Да. Дорогой, красивой, отлично воспитанной, но бесполезной в решающий момент.Лицо Габриэля сначала вытянулось.Потом в глазах медленно появилось понимание.И решимость.— Я останусь.— Вот. Уже лучше. Видите, как полезно быть оскорблённым вовремя?Арман тихо сказал:— Матушка, вы невероятны.— Знаю.— Это не был комплимент.— В нашем доме эта фраза давно потеряла силу.Напряжение чуть отпустило.Но ненадолго.Потому что за дверью снова послышались шаги.На этот раз лёгкие.Жанна заглянула в библиотеку.— Мадам… простите… мадемуазель Изабель спрашивает, можно ли ей войти?Ох.Элеонора посмотрела на Габриэля.Тот застыл.Арман — тоже.Рэйвен тихо отошёл к камину, освобождая пространство.Умный мужчина.— Можно, — сказала Элеонора.Изабель вошла.В ночном домашнем платье, с распущенной косой, без украшений, почти девочка и уже женщина. Лицо бледное, глаза огромные.Она явно слышала не всё.Но достаточно.— Матушка, — сказала она тихо. — Это правда? Принц хочет говорить обо мне?Элеонора подошла к ней.— Да.Изабель сжала пальцы.— И о мадемуазель де Мортен?— Да.— И о принцессе?Арман замер.О.Значит, сестра тоже видит.Конечно видит.Девочки иногда замечают то, что мужчины пытаются похоронить под приличиями.Изабель посмотрела на брата.Мягко.Почти с жалостью.Арман отвёл глаза.— Я не хочу быть причиной несчастья других, — сказала Изабель.Габриэль сделал шаг вперёд.— Вы не причина.Она посмотрела на него.И вот так.Без слов.Всё снова стало ясно.Они любят друг друга.И весь этот двор, короли, письма, печати, матери, интриги — всё это вдруг показалось чудовищно тяжёлым вокруг двух молодых людей, которые просто хотят иметь право выбрать.Элеонора почувствовала, как внутри поднимается та самая холодная решимость.Нет.Она