Господи. Подождите. Я не это имела в виду.— Хорошее начало.— Не смейтесь!— Я стараюсь.Она уставилась на него, потом на сад, потом снова на него.— Вы сейчас делаете предложение?— Пытаюсь, но вы критикуете форму.— Я не критикую! Просто вы внезапно встали на колено в мокром саду!— Камень почти сухой.— Рэйвен!Он рассмеялся.И этот смех снял весь страх.Он взял её руку.— Элеонора де Вальмон. Вы нарушили мой покой, испортили моих дочерей, заставили меня покупать ленты, научили мой дом смеяться до того, как он стал вашим, и превратили осторожность в занятие, которое мне теперь кажется переоценённым.Она уже смеялась сквозь слёзы.— Это предложение или обвинение?— И то и другое.— Продолжайте.Он посмотрел на неё серьёзно.— Я не обещаю вам спокойной жизни. У меня сложная должность, две дочери, враги, привычка всё контролировать и характер, который вы наверняка будете регулярно называть невыносимым.— Уже называю.— Знаю. Но я обещаю стоять рядом. Не перед вами. Не вместо вас. Рядом. Если вы согласитесь стать моей женой.Тишина.Мягкая.Садовая.Ночная.Элеонора смотрела на него и вдруг поняла, что не боится.Не потому что всё будет просто.Нет.Просто впервые «потом» не казалось угрозой.Будущее было перед ней — тёмное, сложное, шумное, полное девочек, писем, королев, сплетен, свекровей, кофе, опасных женщин и этого мужчины на одном колене.И ей хотелось туда.— Да, — сказала она.Рэйвен закрыл глаза.Будто это слово ударило сильнее любого поцелуя.Потом поднялся.И в следующий миг она оказалась в его объятиях.Поцелуй был не придворным.Не осторожным.Не для приличий.Он был как возвращение домой после долгой дороги.Элеонора обняла его за шею и рассмеялась прямо в поцелуй.— Вы мокрое колено испортили ради меня.— Я переживу.— Агата будет невыносима.— Уже.— Дети сойдут с ума.— Слишком поздно.— Париж нас сожрёт.— Попробует.Он поцеловал её снова.И на этот раз она не думала ни о чём.Ни о дворе. Ни о сплетнях. Ни о прошлом. Ни о будущем.Только о том, что жива.И наконец не одна.Через год дом де Вальмон уже никто не называл домом странной вдовы.Его называли по-разному.Официально — домом общества Святой Клотильды.Неофициально — клубом опасных женщин.А совсем тихо, с улыбкой, те, кто бывал внутри, называли его местом, где девочкам впервые разрешали не исчезать.В малой галерее висели новые портреты.Изабель де Вальмон — уже не бледная девочка, а молодая женщина в светло-зелёном платье, с кружевом собственного узора и спокойным взглядом. Рядом с ней, почти всегда и почти официально, был Габриэль де Сен-Клер.