Эшкрофт женился на Элеоноре тихо.Насколько вообще могло быть тихим событие, о котором Париж спорил три недели до свадьбы и ещё месяц после.Церемония прошла в небольшой церкви утром, когда свет ложился на каменные плиты мягкими золотыми полосами. Элеонора была не в белом — в глубоком зелёном шёлке с золотом и медными волосами, уложенными так, что даже священник на секунду потерял место в молитве.Рэйвен стоял рядом в тёмном камзоле и смотрел на неё так, что Агата потом сказала:— Если бы мужчины всегда так смотрели на женщин у алтаря, браки были бы опаснее и честнее.Элеонора рассмеялась.А потом всё-таки заплакала.Совсем немного.Жанна утверждала, что красиво.Марта сказала, что слёзы невесты — это хорошо, если после них она ест.После свадьбы они не уехали из дома де Вальмон.Рэйвен перевёз часть дел, книги, дочерей, несколько слишком строгих слуг, которых Элеонора быстро перевоспитала, и одно кресло, которое ему нравилось, а ей — нет.Кресло прожило в библиотеке три дня.Потом исчезло.Рэйвен нашёл его в кабинете Фурнье.— Элеонора.— Что?— Моё кресло.— Оно угнетало комнату.— Это было моё любимое кресло.— Любовь иногда ошибается.— Вы невыносимы.— Но вы женились.— Сам виноват.Он поцеловал её прямо посреди библиотеки, между уставом общества Святой Клотильды и детским листом «Клуб опасных женщин», который теперь хранился в рамке.И Элеонора подумала, что счастье, возможно, выглядит именно так:не безупречно, не тихо, не удобно, а с переставленной мебелью, детским смехом, спором о кресле, запахом кофе, женскими голосами за дверью и мужчиной, который умеет спорить, целовать и стоять рядом.В день первой годовщины общества Святой Клотильды в доме де Вальмон устроили большой приём.Не придворный.Не официальный.Хотя королева прислала цветы.Белые розы и ветви лавра.На карточке было написано:«Тем, кто открывает окна».Элеонора долго смотрела на эту фразу.Потом тихо сказала:— Хорошая женщина.Агата, проходя мимо, фыркнула:— Королева. Будьте точнее.— Иногда одно другому не мешает.Сад был украшен лентами.Не слишком много — Элеонора всё-таки имела вкус. Зелёные, синие, золотистые, медные полосы ткани шевелились на ветру между деревьями. На длинных столах стояли пироги, фрукты, шоколад, кофе, лимонад, маленькие пирожные и корзинки с хлебом. Девочки бегали по дорожкам, дамы сидели в тени, мужчины осторожно привыкали к мысли, что женщины могут смеяться без их разрешения.Луи-Огюст приехал ближе к вечеру.Свободнее.Светлее.Он всё ещё был принцем, но уже не выглядел как человек, которого ведут