Их помолвку объявили весной, после того как королева лично сказала:— Этот брак хотя бы выглядит так, будто в нём есть смысл.Это во дворце сочли благословением.Элеонора — сухим королевским счастьем.Арман де Вальмон стал чаще бывать при дворе.Очень прилично.Очень достойно.Очень под присмотром.Принцесса Мари-Луиза посещала общество дважды в неделю, и каждый раз в саду случайно находилась книга, забытый платок или новый повод для Армана пройти мимо. Королева делала вид, что ничего не замечает.Но однажды, перед отъездом, сказала Элеоноре:— Ваш сын учится терпению.— Ваше Величество, он учится не выглядеть как умирающий лебедь.Королева тогда отвернулась к окну.Плечи у неё подозрительно дрогнули.Шарлотта де Мортен пришла в общество в простом синем платье.Не в розовом.Первый месяц молчала почти всегда.На втором начала спорить с Луизой Бельер о книгах.На третьем сказала Элеоноре:— Я не знаю, чего хочу.Элеонора ответила:— Прекрасно. Это уже честнее, чем хотеть то, что велела мать.К концу года Шарлотта стала одной из самых строгих и полезных наставниц младших девушек. Она умела распознавать ложь в комплиментах, амбицию в заботе и ловушки в брачных предложениях лучше многих взрослых дам.Мадам де Мортен появлялась редко.Писала чаще.Письма её становились всё менее ядовитыми и всё более одинокими.Элеонора не простила её полностью.Но однажды разрешила Шарлотте самой решить, отвечать ли матери.Это тоже было свободой.Агата де Брион стала легендой общества Святой Клотильды.Её занятия по веерам, осанке, светской улыбке и искусству сказать «нет» так, чтобы собеседник поблагодарил, посещали даже замужние дамы. Виконт Этьен де Лаваль неизменно сопровождал её на прогулках и всё ещё утверждал, что они просто играют в шахматы.Никто не верил.Все были слишком воспитаны, чтобы спорить.Марта стала кормить «опасных девиц» так, будто готовила их к осаде крепости.Фурнье завёл уже третью книгу записей.Жанна научилась читать быстрее, писать увереннее и однажды заявила Элеоноре, что хочет вести хронику дома.— Только без моих ночных позоров, — предупредила Элеонора.— Мадам, тогда хроника потеряет половину живости.— Жанна!Близняшки Эмилия и София получили не рыжие волосы.Пока.Но им разрешили ленты всех оттенков, книги, прогулки по саду, занятия с Кларой Бомон и Изабель, а ещё право задавать вопросы, от которых взрослые иногда хватались за голову.Они звали Элеонору «мадам Элеонора» при людях.И «наша огненная» — когда думали, что она не слышит.Она слышала.Всегда.И каждый раз делала вид, что нет.Рэйвен