поднял глаза.— Матушка…— Спокойно. Я не падаю в обморок от мысли, что молодые люди могут иметь собственные желания. У нас в доме уже достаточно трагедий от чужих решений.Габриэль посмотрел на неё с таким удивлением, что она чуть не улыбнулась.— Но это политический вопрос, — сказал Арман.— Почти всё в жизни политический вопрос, если рядом достаточно неприятных людей.— Брак с принцем…— Это не брак, если оба входят в него как заключённые.Изабель вздрогнула.Арман побледнел.— Матушка, такие вещи опасно говорить.— Значит, будем говорить тихо и действовать умно.Элеонора отпила шоколад.— Расскажи мне о дочери короля.Арман слишком быстро поставил бокал.Ага.Вот и вторая половина схемы.Габриэль медленно повернул голову к другу.Изабель подняла глаза.Элеонора внутренне усмехнулась.«Ну здравствуйте, дети. Кажется, у нас тут не одна любовная линия, а целый клуб».— Принцесса Мари-Луиза? — спросил Арман слишком ровно.— Если дочь короля зовут так, то да.— Она… достойная.— Арман.— Что?— Ты только что сказал о девушке «достойная» таким голосом, каким мужчины описывают крепостную стену, за которой прячут сердце.Габриэль закашлялся.Изабель открыла рот.Арман стал пунцовым.Очень интересно.Очень вкусно.— Матушка, — сказал он сдавленно, — вы сегодня… необычайно проницательны.— Я всегда была такой. Просто раньше, судя по всему, предпочитала болеть молча.Арман смотрел на неё, и в его глазах боролись смущение, радость, тревога и облегчение.— Мы с принцессой почти не знакомы, — сказал он.— Почти — это самое опасное расстояние между «ничего» и «глупость уже случилась».Габриэль не выдержал и рассмеялся.Изабель тоже.Арман закрыл глаза.— Я забыл, каково это.— Что?Он открыл глаза и посмотрел прямо на мать.— Когда за столом смеются.Элеонора снова почувствовала тот самый укол.Но теперь не дала ему превратиться в боль.— Тогда будем вспоминать.После обеда Элеонора настояла на прогулке по дому.Не по саду — дождь снова начал моросить, и мокрый воздух за окнами стал холоднее. Но по дому.Ей важно было, чтобы Арман увидел перемены не по слухам, а сам.Они шли по коридорам: Элеонора, Изабель, Арман, Габриэль, Жанна и чуть позади Фурнье с бумагами, который делал вид, что оказался рядом исключительно по хозяйственным причинам.Арман замечал всё.Снятые портьеры.Перевешенный портрет бабки Маргерит.Открытые окна.Цветы.Отсутствие некоторых статуэток.Малую гостиную, где теперь можно было действительно сидеть.Комнату для шитья, где кружева Изабель разложили не как тайное нарушение, а как гордость дома.— Это твоё?