и говорят о долге.Габриэль медленно улыбнулся.Арман смотрел на неё почти с болью.— Вы правда изменились.— Да.— Почему?Элеонора долго молчала.Потому что ответов было много.Потому что сказать правду нельзя.Потому что ложь не должна быть дешёвой.Она посмотрела на огонь.— Потому что я слишком долго была удобной. И почти умерла. Знаешь, Арман, болезнь иногда делает странный подарок: показывает, что приличия не согреют, когда тебе холодно; чужие ожидания не помогут дышать; а хорошая репутация не обнимет твоих детей, если ты исчезнешь.Арман опустил взгляд.Изабель тихо всхлипнула, но тут же взяла себя в руки.Элеонора увидела.Не стала делать вид, что нет.— Я не хочу исчезать, — сказала она. — И не хочу, чтобы вы жили так, будто уже заранее согласились на чужие решения.Арман подошёл к ней.Опустился на одно колено рядом с креслом.Не театрально.Просто так ему было удобнее смотреть ей в лицо.— Я боялся, что потеряю вас, — сказал он тихо.Элеонора почувствовала, как внутри всё сжалось.Она положила ладонь ему на щёку.Молодая кожа.Лёгкая щетина у подбородка.Сын.Чужой.Её.— Я тоже, — сказала она. — Но, кажется, меня плохо терять. Я возвращаюсь и начинаю переставлять мебель.Арман засмеялся.Не громко.Но искренне.И накрыл её руку своей.— Вы всегда должны были быть такой.— Нет, дорогой. Я должна была стать такой раньше.Изабель поднялась и подошла ближе.Элеонора протянула вторую руку.Девушка вложила в неё пальцы осторожно, как в первый раз.Габриэль отвернулся к окну, давая им эту минуту.Фурнье молчал.Жанна у двери вытирала глаза рукавом и делала вид, что у неё просто пыль.Элеонора сидела между двумя детьми, которых не рожала, но за которых уже чувствовала ответственность такой силы, что это пугало.И где-то на краю сознания возникла Камилла.«Ну что, Элеонора, — сказала бы подруга. — Ты опять взяла сложный случай?»Элеонора мысленно ответила:«Камилла, дорогая, я взяла целую эпоху».На следующее утро их ждала работа.Мадлен снимет мерки.Фурнье принесёт новые счета.Жанна будет учиться командовать без дрожи в голосе.Изабель начнёт рассказывать о дворе и мадам де Мортен.Арман — о принце и принцессе.Габриэль — о том, что скрывает его осторожная улыбка.А где-то там, за стенами дома, двор всё ещё думал, что мадам де Вальмон — тихая вдова, которую можно было ослабить, отодвинуть и использовать.Элеонора посмотрела на своё отражение в тёмном окне.Огненные волосы.Зелёные глаза.Усталое лицо.Живая улыбка.— Ну что, — тихо сказала она. — Посмотрим, кто кого апгрейдит.Арман, не поняв последнего слова,