улыбнулась.Устало.Но совершенно спокойно.— Мадам, я только что стала рыжей. Поверьте, с огнём я уже договорилась.На секунду лицо де Мортен застыло.Потом она поклонилась и ушла.Элеонора проводила её взглядом.И только когда дверь за последними гостями закрылась, позволила себе медленно выдохнуть.Дом тоже будто выдохнул.Слуги задвигались быстрее.Жиро начал отдавать распоряжения.Жанна появилась рядом мгновенно.— Мадам, вам нужно сесть.— Мне нужно выпить что-нибудь горячее и не содержащее дворцовых интриг.— Шоколад?— Жанна, ты становишься незаменимой.В малой гостиной собрались только свои.Арман.Изабель.Габриэль.Жанна.Фурнье у двери с бумагами, хотя всем было очевидно, что бумаги сейчас никому не нужны.Элеонора опустилась в кресло у камина и впервые за вечер позволила себе устало закрыть глаза.Медные волосы упали на плечо.Шёлк платья мягко зашуршал.Камин пах углями и сухим деревом.— Матушка, — тихо сказал Арман.Она открыла глаза.Все смотрели на неё.Изабель — сияющими глазами.Габриэль — с благодарностью, которую не решался произнести.Арман — с тревогой и гордостью.Фурнье — с уважением.Жанна — почти с обожанием.— Что? — спросила Элеонора. — У меня на лице соус?Изабель вдруг рассмеялась.И этот смех разрядил всё.Арман тоже улыбнулся.Габриэль сел на край кресла, забыв о приличиях, и тут же вскочил, вспомнив.— Простите.— Сидите уже, месье де Сен-Клер, — сказала Элеонора. — После сегодняшнего вечера приличия тоже устали.Он сел.Изабель покраснела.Арман заметил.Элеонора заметила, что Арман заметил.И решила, что завтра будет тяжёлый разговор.Но не сегодня.Сегодня они выиграли маленькую битву.Не войну.Даже не сражение.Но позицию.Принц увидел Изабель человеком.Принцесса увидела, что можно говорить иначе.Рэйвен Эшкрофт увидел слишком много.Мадам де Мортен поняла, что прежняя тихая вдова не вернётся.А двор получил тему для сплетен минимум на неделю.Неплохой вечер.— Ну что, — сказала Элеонора, принимая у Жанны чашку шоколада, — кто-нибудь хочет обсудить, насколько мы сегодня были неприличны?Арман устало сел напротив.— Матушка, вы были невозможны.— Это хорошо или плохо?Он посмотрел на сестру.Потом на Габриэля.Потом снова на мать.И вдруг улыбнулся.— Похоже, это было необходимо.Элеонора подняла чашку.— За необходимость.Изабель тихо подняла свою.Габриэль — тоже.Жанна, забывшись, тоже приподняла чашку, которую держала для хозяйки, и тут же замерла.Элеонора посмотрела на неё.— Жанна.— Да, мадам?— Пей уже. Ты сегодня пережила двор, тебе можно.Служанка просияла и сделала маленький глоток.Фурнье