9. Полина
Видеть, как суровый акула бизнеса Громов сражается с гранёным стаканом парного молока — это, доложу я вам, чистое, беспримесное эстетическое удовольствие. На его холёном лице сейчас отражается такая сложная гамма шекспировских страстей, будто он пьёт не утренний надой от нашей Зорьки, а как минимум яд кураре.
— Что, Максим Владимирович, — приторно-сладким голосом продолжаю я, откровенно наслаждаясь моментом. — Городской организм протестует против натуральных витаминов? Ничего, баба Глаша сейчас ещё и сметанки принесёт, в ней ложка стоит!
Громов осторожно, словно это бомба замедленного действия, отодвигает от себя кружку. Он делает глубокий вдох, его пафосный воротник рубашки слегка подёргивается, но взгляд снова становится ледяным и собранным. Мужчина берёт со стула свой кожаный портфель, который умудрился не измазать в амбаре, достаёт оттуда пухлую папку и с тихим стуком опускает её на деревянный стол прямо перед моей тарелкой с пирожками.
— Поиграли, Полина Сергеевна, и хватит, — его голос звучит всё ещё немного сипло, но металл в него уже вернулся. — Здесь договор купли-продажи. Сумма, которую холдинг «Вектор» предлагает за ваш «Дедушкин сад», прописана на третьей странице. Она покрывает не только реальную стоимость этой земли, но и все ваши возможные убытки на пять лет вперёд. Плюс — двухкомнатная квартира в новостройке в Калуге. Советую подписать сейчас, потому что если дело дойдёт до принудительного изъятия через суд по программе развития региона, вы не получите и половины.
Я даже не прикасаюсь к папке. Наоборот, отодвигаю её щелчком пальца, прямо на жирное пятно от пирожка с капустой. Максим болезненно морщится.
— Знаешь, Громов, — я откидываюсь на спинку стула и внимательно смотрю в его серые, привыкшие к повиновению глаза. — Вы, городские, думаете, что всё в этой жизни измеряется квадратными метрами в Калуге и нулями в чековой книжке. Но эту землю мой дед поднимал с нуля. Здесь каждый саженец яблони привит его руками. Для тебя это просто «пятно застройки» под парковку, а для меня — жизнь. И я её тебе не продам. Хоть судись, хоть бульдозеры присылай — я под них лягу.
В воздухе между нами буквально искры начинают лететь. Баба Глаша, слава богу, тактично ушла на кухню за салфетками, так что свидетелей нашей дуэли нет. Максим подаётся вперёд, упираясь локтями в стол.
— Вы ведёте себя не как бизнесмен, а как капризный ребёнок, Полина. Рано или поздно холдинг заберёт этот участок. Это прогресс, его не остановить вашими кабачками.
И тут в моей голове вспыхивает абсолютно безумная, дикая, но просто гениальная идея. Я смотрю на его испачканную рубашку, на его холёные руки, на его Porsche, который сиротливо стоит у забора, покрытый ровным слоем подмосковной грязи.