Дверь машины открывается, и на ухоженную дорожку «Дедушкиного сада» ступает Марк. Модный пиджак, зализанные волосы, в руках — папка с какими-то документами. Но самое страшное — следом за ним из машины выходит высокий, грузный мужчина в дорогом пальто, чье лицо я слишком часто видела в новостях бизнеса. Марк Эдуардович Громов-старший. Отец Максима и главный бенефициар холдинга «Вектор».
Я чувствую, как Максим рядом со мной мгновенно каменеет. Вся его деревенская расслабленность испаряется за долю секунды. Его плечи расправляются, лицо становится ледяной, непроницаемой маской. Акула бизнеса вернулась.
34. Максим
В бизнесе это называется «недружественным поглощением контроля». Но когда твой собственный отец, председатель совета директоров холдинга, лично является на объект, который ты должен был закрыть еще четыре дня назад, это означает только одно: игра пошла по самым жестким правилам.
— Максим, — отец подходит к крыльцу, брезгливо оглядывая мои джинсы, старый дом и цветущие яблони. Его взгляд не обещает ничего хорошего. — Я вижу, ты решил устроить себе внеплановый отпуск за счет компании? Немцы расторгают контракт через двадцать четыре часа, если не увидят подписанные документы на этот кусок земли. Марк доложил мне, что ты заблокировал судебный иск. Я требую объяснений.
Я поднимаюсь со ступеньки, заслоняя собой Полину, которая тихонько поднялась сзади. Внутри меня все клокочет от ярости, но внешне я абсолютно спокоен. Этому меня учил сам отец — никогда не показывать слабость.
— Отец, добрый день, — холодно чеканю я. — Объяснения просты: проект технопарка нуждается в корректировке. Мы можем перенести логистический узел на три километра севернее, не затрагивая территорию КФХ «Дедушкин сад». Экологическая экспертиза…
— Хватит нести чушь! — жестко перебивает меня Громов-старший, делая шаг вперед и ударяя дорогой папкой по перилам веранды. — Какие три километра? Это лишние двести миллионов затрат на коммуникации! Из-за капризов какой-то деревенской девицы ты ставишь под удар репутацию холдинга, которую я выстраивал тридцать лет⁈
Марк за его спиной испуганно переминается с ноги на ногу, стараясь не смотреть мне в глаза. Иуда. Ну ничего, с ним я разберусь позже.
— Девушку зовут Полина Сергеевна, отец, — мой голос падает на пару тонов ниже, становясь угрожающе тихим. — И это её земля. Юридически и фактически. У нас с ней пари. В понедельник…
— Пари? Ты с ума сошел? — отец уничтожающе усмехается, переводя взгляд на Полину. — Послушайте меня, милочка. Мой сын, кажется, заигрался в благородство. Но я играть не намерен. Вот договор. Сумма увеличена вдвое. Это последнее предложение. Если вы не подпишете его прямо сейчас, завтра утром сюда приедут бульдозеры, а ваши документы на межевание аннулируют в областном суде. У вас пять минут.