— Я уволился, председатель, — шепчет он, прижимаясь своим лбом к моему. — Я отдал им акции, счета, ключи от машины. У меня больше ничего нет. Возьмешь к себе на ферму постоянным разнорабочим? Обещаю португальский салат больше не косить и поливать строго под корень.
Я замираю на секунду, осознавая масштаб того, что он только что сделал ради меня, а потом с громким, счастливым всхлипом бросаюсь ему на шею. Мы сидим на полу в прихожей, обнявшись так крепко, будто пытаемся срастись в одно целое. Наша ферма спасена. И мы обрели друг друга.
38. Максим
В классическом бизнесе это называется «начать стартап с нулевым капиталом в условиях высокой неопределенности». В моем новом мире это называется «получить от бабы Глаши по шее за то, что неправильно держу вилы».
Прошел месяц с того дня, как белоснежный Майбах моего отца навсегда улетел с проселочной дороги, забрав с собой мою прежнюю жизнь. Жалею ли я? Ни одной секунды. Когда ты просыпаешься в пять утра не от панического звонка аналитиков, а от того, что Полина тихонько целует тебя в щеку, уходя на дойку, приоритеты выстраиваются сами собой.
Мои счета заблокированы, но у меня осталась голова на плечах, диплом МВА и огромный опыт антикризисного управления. А КФХ «Дедушкин сад» оказалось невероятно перспективным активом, который просто нуждался в грамотном масштабировании.
— Максим Владимирович, — Полина заглядывает в бывшую дедовскую сторожку, которую мы общими силами превратили в наш уютный дом и по совместительству — штаб-квартиру нового бренда. — Там приехали ребята из курьерской службы. Ждут документы на отправку первой партии нашей мятной эко-косметики в Москву.
— Уже бегу, председатель, — я улыбаюсь, закрывая ноутбук.
Да, мы запустили краудфандинг, привлекли честных инвесторов, которым не нужны были парковки, и переформатировали ферму. Теперь мы не просто продаем кабачки — мы создаем бренд «Ольховская Громов». И, судя по предзаказам из столицы, наши дела идут в гору гораздо быстрее, чем акции холдинга «Вектор».
39. Полина
Видеть Максима, который с азартом прирожденного лидера строит логистические схемы для нашей маленькой эко-фермы — это мое личное, ежедневное чудо. Он больше не носит Tom Ford, его любимой одеждой стали удобные фланелевые рубашки и джинсы, а загар на его лице сделал его еще более мужественным.
Но самое главное — он стал своим. Михалыч теперь уважительно зовет его «Владимирычем» и советуется по поводу ремонта нового трактора (который Максим купил на первые грантовые деньги), а Полкан при виде него преданно метет хвостом землю.