— МУ-У-У-У-У! ХРЯСЬ! — корова издает победный звук, кажется, застряв рогом в малиннике.
— Ой, Максим Владимирович… это что, корова? — в трубке повисает шокированная тишина. Я буквально вижу, как у Эллочки в голове ломается шаблон идеального, недосягаемого босса из Сити.
— Элла, если ты еще раз перепутаешь производственные звуки модернизированной техники с крупным рогатым скотом, я отправлю тебя пересчитывать скрепки на склад. Курьером. В Магадан, — процеживаю я. — Переводи Марка на меня. Живо.
Я отключаю микрофон, вытираю холодный пот со лба и понимаю, что если Полина найдет меня здесь за удаленной работой, моему пари, как и моей репутации, придет окончательный и бесповоротный конец.
15. Полина
Я обхожу теплицы, держа в руках блокнот с записями, и хмурюсь. Куда подевался мой столичный помощник? Полчаса назад отправила его передохнуть после ботанического позора с португальским салатом, и с тех пор Громова след простыл. Неужели всё-таки не выдержал и потихоньку пакует свой чемодан?
Вдруг со стороны малинника раздаётся подозрительный треск досок и какое-то приглушённое, свирепое шипение. Я тихонько пробираюсь через кусты и застываю, едва не расхохотавшись в голос.
Возле нашего знаменитого туалета-«сердечка» разворачивается уморительная немая сцена. Наша Зорька, разомлев от майского тепла, решила почесать бок о ветхий деревянный угол избушки. В этот самый момент дверь туалета приоткрывается, и оттуда на цыпочках, судорожно оглядываясь, выбирается Максим. В руках он сжимает свой навороченный айфон, пытаясь спрятать его в карман растянутых треников «Пивозавр». Лицо у генерального директора такое, будто он только что провернул тайную операцию по спасению заложников.
— О, какие люди! — громко говорю я, выходя из-за кустов.
Максим вздрагивает так, будто над его ухом снова заорал Прокурор, и резко оборачивается. Телефон мгновенно исчезает за спиной.
— Полина Сергеевна, — он тут же принимает свой фирменный, невозмутимый вид, хотя растрёпанная чёлка и пятно земли на плече слегка портят образ строгого босса. — Я просто… осматривал периметр. Изучал архитектурные особенности местных построек.
— Ну надо же, какой пытливый ум, — я качаю головой и лукаво прищуриваюсь. — А я-то думала, ты там удалённо своей империей рулишь, пока сотовая вышка на холме три палочки связи выдаёт. Запомни, Громов: у нас тут скрытое видеонаблюдение в лице сорок и бабы Глаши, так что филонить не получится. Раз уж периметр изучен, пора переходить к водным процедурам.
Я разворачиваюсь, подхожу к колодцу и с грохотом достаю оттуда наше главное сокровище — большую, увесистую лейку из чистой меди, начищенную до благородного блеска. Ту самую, которую мой дедушка берёг больше, чем парадный костюм.