Арвид, держась с безупречной вежливостью, дождался, пока Илларита опустится на диван, и лишь тогда занял одно из кресел – ровно напротив, чтобы видеть её лицо, но при этом находиться от леди на приличествующем расстоянии.

Сел и замер, давая Илларите возможность собраться с мыслями.

– Духи сказали, что моё спасение – в новом браке, – наконец выдохнула она, чувствуя, как щёки заливает краска, а сердце начинает биться ещё быстрее. – Я должна выйти замуж, иначе соседи разорвут графство на части или, что ничуть не лучше, лорд Виллем сумеет добиться своего.

Она не договорила, потому что увидела, как лицо Арвида на мгновение омрачилось, а глаза стали ещё более тревожными, словно он уже приготовился к тому, что сейчас последует список претендентов на её руку.

Но следующие слова Иллариты застали его врасплох – он ожидал чего угодно, только не этого. Она вновь сумела его потрясти, сказав то, что ни одна леди не говорит первой…

– Я предлагаю вам союз, – произнесла Лари, тщательно подбирая слова, чтобы не задеть его мужское самолюбие, не поставить в неловкое положение. – Милорд, мы с вами оба сейчас словно в ловушке! Вас отверг собственный брат, вам некуда возвращаться. Меня пытаются сделать заложницей чужих интересов, и с каждым днём моё будущее становится всё более зыбким. Но всё зависит только от нас – станем ли мы смиренно ждать, когда кто-нибудь примет решение за нас, или наконец сами станем хозяевами своей судьбы?

Она перевела дух и – как в омут с головой:

– Вам нужен не просто дом, Арвид, а место, где вы будете полноправным хозяином, с которым придётся считаться не только соседям, но и герцогу де Эмер. Мне же нужен не просто муж и защитник – мне нужна опора и верность. Человек, на которого я смогу положиться в самый трудный час, который в любой ситуации выберет меня и интересы своего нового дома. Милорд, я хочу, чтобы этим человеком стали вы – и не как щит или стена, а как равный. Как тот, с кем я готова разделить свою жизнь.

Арвид слушал, не смея дышать – каждое слово Иллариты врезалось в его память, будто высекалось на камне, чтобы никогда не стереться.

Девушка замолчала и, порозовев, посмотрела на него с надеждой и тревогой в глазах.

И лорд понял, что наступил переломный момент: всё должно было решиться прямо сейчас! И этот миг мог либо разрушить между ними барьеры, сомнения и страхи, либо, напротив, превратить их в неприступную, прочнее любой горной гряды, стену.

Он осознавал, что Илларита сделала свой выбор – теперь ход за ним.

Граф медленно поднялся с кресла, чувствуя, как дрожат руки и как готовое вырваться наружу сердце колотится где-то в горле. Он обошёл столик, разделявший их, и опустился перед ней на одно колено – не потому, что этого требовал этикет, а потому, что иначе не мог. Потому что слова, которые рвались наружу, не вмещались в груди и шли из самой глубины его существа, из той её сокровенной части, где уже давно не осталось ничего, кроме любви к ней. Чувства, которое он так долго прятал и которое, наконец, больше не нужно было скрывать.