А когда она, не выдержав, сама подняла эту тему, милорд накричал на неё, выгнал из своей комнаты, велел не лезть в его дела и помнить своё место.
Она умчалась в свои покои в растрёпанных чувствах и несколько дней изводила прислугу.
А потом случилось страшное…
Однажды ночью Дедея решилась навестить герцога, в надежде, что она сможет растопить лёд и вернуть им прежнюю страсть. Подойдя к двери его покоев, она услышала, как пьяный Виллем разговаривает сам с собой. Фаворитка замерла, прижавшись ухом к щели, и то, что она услышала, заставило её кровь застыть в жилах.
– Зачем мне этот бастард? – бормотал герцог, обращаясь то ли к пустой бутылке, то ли к теням, плясавшим на стенах. – Сначала она была забавна – помогала унижать графиню, тешила самолюбие. А теперь-то она мне зачем? Родит – младенца в приют, а её саму… куда подальше. Например, в бордель – хоть что-то из потраченного на неё отобью.
Герцог отхлебнул из бокала и, икая, продолжил:
- Даже если я успею вернуть жену до родов, выдать чужого ребёнка за сына графини теперь всё равно не получится! Люди не поверят, что женщина, которую ник-к-кто не видел с животом, вдруг родила. От обоих надо избавляться! От неё – когда родит, от него – как только родится. Ни к чем-му мне лишние свидетели и лишние проблемы.
Дедея, прижимая руку ко рту, чтобы не закричать, по стеночке отошла от двери.
Она и раньше знала, что Виллем ищет способы вернуть Иллариту, и думала, что со временем он забудет, успокоится и смирится. Но теперь ей стало понятно: он не смирится никогда.
И её сын, первенец и наследник герцога де Эмер, не нужен ему ни сейчас, ни потом. Как и она сама.
Женщина тихо вернулась в свои покои и, только выгнав служанок, позволила себе рухнуть на кровать и разрыдаться в голос.
Она плакала, не сдерживаясь, не зажимая рта подушкой и не боясь, что кто-то услышит её отчаянные, сдавленные всхлипы…
Её мечты о богатстве и власти, о том, что она станет герцогиней, а её сын унаследует титул, разбились о холодное равнодушие. Герцог просто её использовал и теперь готов был выбросить, как ненужную вещь.
Дедея плакала до головной боли, до сухости в глазах, пока слёзы не кончились и на смену отчаянию не пришла пустота. Плакала и проклинала тот день, когда согласилась стать любовницей человека, который не способен любить, жалеть и ценить тех, кто ему предан.
Она опомнилась только тогда, когда сквозь неплотно задёрнутые шторы в комнату начал пробиваться бледный, рассветный свет. И в тот же миг её осенило: Виллем потерял интерес, от прежних союзников не осталось и следа и даже слуги её ненавидят. Но есть те, кто не отказывает просящему, если тот приносит достойную жертву.