А невеста потупила взор и залилась румянцем.
Несколько женщин из числа родни со стороны жениха окружили Иллариту и повели её на верхний этаж по левому ответвлению лестницы. Герцог же, в сопровождении камердинера и троих ближайших родственников мужского пола, отправился туда же по правому.
Виллем знал, что сейчас невесту введут на женскую половину супружеских покоев, помогут снять свадебный наряд и облачиться в сорочку. А потом сопроводят в собственно спальню. И оставят там одну – ждать мужа.
Вполуха слушая скабрезные советы и подначки, он не сводил глаз с дальней двери смежных покоев. И как только из неё вышли сопровождающие Иллариты, он жестом велел всем замолчать.
- Хватит! Теперь исчезните, дальше я справлюсь сам.
- Да ну, Лем, - продолжил кривляться двоюродный брат, - как же без…
- Все – вон! – припечатал герцог.
И на этот раз родственников буквально ветром сдуло. Остался лишь младший брат Виллема – граф Арвид Виддар де Монтерей.
- Ар, тебе держать вахту до утра. Выдержишь? На вторую лестницу я поставил двоих самых надёжных слуг, а этот пост могу доверить только тебе.
- Справлюсь, - вздохнул тот. – Будь с ней поласковее, - он глазами показал в сторону спальни. – Ты, вообще, как?
Граф был единственным, кто оказался в курсе подлинных чувств Виллема – и к погибшей невесте, и к новоиспечённой супруге.
- У меня нет выбора, - буркнул старший. – И у неё теперь тоже.
После чего он вошёл в покои и плотно прикрыл за собой дверь. Постоял несколько секунд, выравнивая дыхание, а потом двинулся в сторону спальни.
На ходу снял камзол и, не глядя, отбросил его в сторону. Затем стянул сапоги, оставив их валяться посреди комнаты. Следом вытянул из-за пояса рубашку и, расстёгнув её до середины, вошёл в комнату.
Илларита была там.
Но не в постели и, как он думал, укрывшись одеялом до самых бровей.
Девушка стояла у окна, сложив руки у груди и бесстрашно глядя прямо на мужчину.
Виллем мысленно усмехнулся: «Храбрая или дура?»
И, смерив невесту взглядом, сам себе ответил: «Скорее, второе. Дура, причём, непуганая. Неужели вообразила, что я не понял её роли в том несчастье? Неужели верит, что я буду с ней учтив и осторожен? Ничего, сейчас она у меня всё осознает».
В этот момент Ночное Око вынырнуло из-за облака, осветив фигурку девушки призрачным светом. И Виллем невольно сглотнул – серебряные лучи осветили волосы невесты, придав им необыкновенное сияние, скользнули по её лицу, оттенив его так, что Илларита на мгновение показалась ему ослепительно прекрасной. А потом прошли сквозь тонкую ткань брачной сорочки, позволяя увидеть почти всё, что до этого было скрыто тканью.