Но если бы он только знал, к чему приведёт её влюблённость и ревность, он бы….
Его светлость снова стиснул кулаки и покатал желваки по скулам.
«Я бы не стал идти на поводу у невесты и ещё до обряда увёз бы девушку из дома её отца! Но она так хотела, чтобы всё было по правилам, что я не стал настаивать и в результате её потерял… Ах, Милли, Милли!»
Герцог на мгновение прикрыл глаза, и тут же перед мысленным взором возникло милое личико любимой.
Старшая пошла в мать, редкую красавицу. Высокая, всего на четыре пальца ниже его самого, черноволосая и кареглазая, смуглокожая, с пухлыми вишнёвыми губами, с изумительно грациозной и гибкой фигурой, Милли покорила его с первого взгляда.
Яркая красота девушки, её весёлый нрав, острый ум и не менее острый язычок сразили Виллема наповал. Он взял бы её в жёны, даже если бы за ней не стоял перекрёсток дорог графства Сафир!
Как же он переживал, что своенравная красавица откажет! И поначалу ему казалось, что девушка отвечает на ухаживания против воли, натянуто. Но когда всё наладилось, он списал первоначальную холодность графской дочери на естественное смущение и врождённую скромность.
Наконец была назначена свадьба. В замке герцогства заканчивались приготовления к пиршеству и отделка покоев для будущей герцогини. Милли сшили роскошное платье – Виллем не скупился, да и Пьетро экономить на дочке не собирался.
Тем более что благодаря уникальному расположению, графство буквально купалось в деньгах, а тратить их графу было особенно некуда.
Супруга умерла, рожая вторую дочь, и его сиятельство утратил интерес к роскоши и развлечениям. Всё шло дочерям.
Но за день до обряда младшая потащила Милитту на прогулку – якобы попрощаться с родными местами.
А спустя час в замок вернулась только одна из девушек – Илларита. В порванном платье, босая, мокрая, вся в синяках и ссадинах. Девушка успела прошептать, что лошади понесли, и вместе с коляской и Милли упали с обрыва в реку, а её вытряхнуло по дороге.
И потеряла сознание.
Виллема снова накрыло ужасом того дня. Перед глазами встали картины - как он получил вестник, разделивший его жизнь на «до» и «после».
Как потом гнал, не щадя лошадь, в надежде, что всё поправимо. Как надеялся, что Милли спаслась, что старик Пьетро с перепугу что-то напутал…
Герцог вспомнил, как бросился к обрыву и если бы не слуги и граф, то так и полез бы вниз – без страховки. Но Пьетро буквально вцепился в него и не отпустил до тех пор, пока Виллем не позволил обвязать себя крепким канатом.
- Мы найдём Милитту, - всхлипывал отец девушек, - и что я ей скажу, если вы, милорд, разобьётесь насмерть? Здесь и по верёвкам спускаться опасно, а безо всего – верная гибель!