— Ему стало хуже?
— Похоже на то. Я получил ещё одно письмо. Император угасает.
Реджина остановилась. Здоровье императора Элендора было серьёзным вопросом, который мог иметь политические последствия для всего континента, не говоря уже о горе её друга.
— Тогда... ты возвращаешься в Элендор?
— Верно, я должен вернуться до того, как отец умрёт, чтобы услышать его последнюю волю.
— Тогда почему бы тебе не уехать поскорее? — она действительно беспокоилась.
Натаниэль с несчастным видом пнул камешек на дорожке:
— Иногда значение вещей меняется...
Он вздохнул, покачал головой и горько улыбнулся.
— Знаешь, я приехал сюда из любопытства. Хотел увидеть ледяную королеву, о которой столько говорят. А нашёл... — он осёкся.
Кронпринц взял руку Реджины Кроан и осторожно поцеловал тыльную сторону ладони:
— Мы можем обмениваться письмами?
— Конечно.
Реджина улыбнулась и кивнула, но в груди уже поднималась тяжесть расставания.
Когда Натаниэль ушёл, королева ещё долго стояла в саду, глядя ему вслед. Она не заметила, как к ней приблизился Садеттин-паша. Он кашлянул, привлекая её внимание.
— Вы дружите с этим кронпринцем?
Женщина вздрогнула от неожиданности.
— Я думаю, он великий человек, — ответила королева сдержанно.
Лицо паши чуть исказилось от удивления.
— Похоже, король ревнует вас. Как собака на сене. Невероятно, как много эмоций движет человеком.
Ревность. Реджина задумалась над этим словом. Илберт ревнует?
Их беседу прервало появление Илберта. Чем ближе он подходил, тем холоднее становился его взгляд.
— Два иностранца, должно быть, привлекательны для королевы, — произнёс король с насмешкой.
— Это недоразумение, — Реджина постаралась, чтобы голос звучал ровно.
— Почему ты не можешь быть осторожна в своём поведении в такое время?
— Что на этот раз?
— Появление первенца короля. Хочешь устроить скандал с иностранцами?
— Почему бы и нет? — вырвалось у королевы.
— Почему бы и нет?! — Илберт нахмурился.
— Вы хотите, чтобы я была осторожна в своих действиях по отношению к вашему первому ребёнку?
— Мой первый ребёнок? Ребёнок королевской семьи также означает, что он твой ребёнок.
— Нет. Будь их сто или тысяча, ребёнок официальной фаворитки — не мой ребёнок.
— Королева!
— Это ваше счастливое событие, а не мое, — Реджина Кроан говорила холодно, почти безэмоционально. — В конце концов, ребёнок Сирши не может быть ни кронпринцем, ни кронпринцессой. Все это знают.
— Значит, если он не кронпринц и не кронпринцесса, он не дитя королевской семьи?
— Да, таков закон. И независимо от того, как вы настроены, через пятьдесят или сто лет никто даже не будет знать, кто эти дети.