– Следующей фавориткой? – шокировано переспросила Сирша, её лицо побелело как полотно.
– Со следующей женщиной, которой будет увлечён король, – пояснила Реджина с ледяным спокойствием, наслаждаясь тем, как её слова, подобно каплям яда, проникают в сознание рабыни.
Сирша побледнела и посмотрела на королеву с мучительным выражением лица. Реджина выдержала паузу, позволяя словам осесть в воздухе, и добавила почти ласково:
— Леди Вивиана де Шатон, фаворитка покойного короля Сезара II, прожила в этом дворце пятнадцать лет. Она получала титулы, земли, драгоценности. Король советовался с ней чаще, чем с Советом Двенадцати. А когда он умер, знаешь, что с ней стало? Королева Мартина Кроан приказала выслать Вивиану де Шатон в отдалённый монастырь, где бывшая «некоронованная королева Аштара» скончалась через год. Забытая, одинокая и всеми покинутая. Такова судьба фавориток, дорогая. Вы сияете ярко, но недолго.
Сирша побледнела ещё сильнее и посмотрела на королеву с мучительным выражением лица. В её глазах плескался ужас пополам с неверием, словно она впервые осознала, в какую игру ввязалась и каковы ставки.
Реджина отвернулась. Представление было окончено.
— Если это всё, то ты можешь идти.
Сирша развернулась на одних пятках и кинулась прочь, рыдая. Её всхлипы ещё некоторое время доносились из коридора, постепенно затихая.
Когда дверь закрылась, Реджина осталась одна. Она опустила взгляд на свои руки и заметила, что они дрожат то ли от гнева, то ли от боли, то ли от странного, тёмного удовлетворения. Реджина не могла сказать точно. Но одно королева знала наверняка: сегодня она одержала маленькую победу.
За годы, проведенные во дворце, королева хорошо усвоила важный урок: либо ты хищник, либо добыча.
Реджина Кроан не собиралась становиться добычей.
Глава 5
Когда Сирша влетела в кабинет короля с заплаканным лицом, это ничуть не умаляло её очарования в глазах Илберта. Для него она даже с покрасневшими глазами была подобна цветку, который пьёт утреннюю росу.
Сирша обхватила короля руками и повисла у него на шее, рыдая. Её маленькие ладони сжимали ткань камзола с отчаянной цепкостью испуганного ребёнка, а влажные щёки прижимались к груди, оставляя на дорогом бархате тёмные следы от слёз.
– В чём дело? Почему ты плачешь? – забеспокоился Илберт, и его руки сами собой легли на вздрагивающие плечи девушки. – Твоя служанка обидела тебя?
Сирша подняла на него огромные глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, которые слиплись мокрыми треугольниками. От такого взгляда у любого мужчины дрогнуло бы сердце.