Волнений особых в городе несчастье не вызвало: среди тех, кто не понаехал, товарищ любовью не пользовался ни малейшей — а среди разного рода большевиков, в том числе и чекистов, авторитет товарища Артема стал крайне высоким: с ним в город приехали жратва и топливо, а все прочее было на текущий момент глубоко второстепенным. Мировая революция — это, конечно, хорошо, но пакет с сухим пайком, которого на пару дней хватит всей семье, гораздо актуальнее.
Такие пакеты ценой в два рубля (забайкальских или, на худой конец, царских — принимались царские серебряные рубли и полтинники, а мелочь принималась по курсу сорок копеек за рубль) выдавались три раза в неделю бесплатно (хотя и «в счет зарплаты») каждому честно работающему железнодорожнику, охраннику, чекисту или рабочему на «забайкальских» заводах, а еще они просто в магазинах продавались. В принципе, ничего в нем особого не было: два фунта муки пшеничной, фунт сахара, два фунта пшена — все это было расфасовано по бумажным пакетикам. А в картонных пеналах там лежало по полфунта сухого молока, унция соли и — снова в пакетике, но уже из «пергаментной бумаги –две с половиной унции яичного порошка. Такие 'продуктовые наборы» изготавливала филадельфийская компания, правда принадлежащая лично «товарищу Буряту» — но об этом практически никто не знал. Как никто не знал, на какие шиши эта компания приобретала в Америке все эти продукты. Зато их наличие в торговле сильно повышало авторитет большевиков вообще и персонально товарища Артема.
А авторитет товарища Бурята тоже быстро рос, в феврале его избрали членом Политбюро. Кое-кого на это сподвигнуло то, что товарищ Бурят как-то очень быстро договаривался с буржуинами насчет денег, а других то, что действия забайкальцев, им руководимых, очень наглядно демонстрировали, что под его руководством промышленность быстро на ноги становится. Да и с голодом его методы борьбы оказались весьма эффективными. Хотя с точки зрения «политики партии» методы эти были «не совсем правильными», поэтому в Политбюро он был избран хотя и подавляющим большинством голосов, но два голоса оказались «против». Голоса товарищей Ленина и Троцкого — и эти товарищи решили свое мнение сделать решающим на предстоящем Съезде…
Съезд, состоявшийся в марте двадцать первого года, особого интереса у Николая Павловича не вызвал. Разве что тот мелкий факт, что в ЦК его избрали подавляющим большинством голосов (он получил пятьсот двенадцать против четырехсот семидесяти у идущего следующим Ленина) слегка польстило его самолюбию, да и вхождение в ЦК Кузнецова (четыреста четыре голоса) и Артема (триста восемьдесят два) его порадовало. Теперь по его мнению в ЦК стало уже шесть честных большевиков. Шесть из двадцати пяти…