Кржижановский плотоядно улыбнулся:
— Понял. Ну, нам хватит и денег, на балеринах петроградских сэкономленных, ЦК обездоливать не стану.
— И правильно. А вот Петроградский губком пусть на партвзносы живет отныне. Да и любой прочий губком: партия — она выражает интересы народа, пусть народ по степени оправдания ожиданий по защите его интересов ее и кормит. А у государства и без них есть куда средства потратить…
Куда тратить деньги у государства было свое понимание: деньги были нужны на образование на медицину, на оборону от врагов внешних и внутренних. На науку опять же, на поддержку многочисленных изобретателей. С последними было труднее всего: народ много чего изобретал, вот только разобраться в том, а будет ли с этих изобретений хоть малейший толк, было непросто. То есть сильно за девяносто процентов подобных «изобретений» объяснялись дремучестью «изобретателей», предлагавших что-то, давно уже всем известное (и большей частью столь же давно отвергнутое за явной глупостью). Но все равно изобретатель пер косяком, и в специально организованные «бюро по рассмотрению изобретений» чуть ли не пару раз в неделю приносили проекты различных вечных двигателей. Однако кое-что оказывалось очень даже полезным, особенно когда с изобретениями приходили не мужики от сохи.
А иногда изобретатели приходили не в эти бюро, а сразу в профильные министерства. Например, товарищ Ипатьев (Владимир Николаевич который) вообще пришел со своим «изобретением» непосредственно к Николаю Павловичу. А изобрел он что-то очень интересное, заинтересовавшись вопросом, почему бензин, изготавливаемый из угля на установке Бергиуса, оказывается куда как лучше бензина, вырабатываемого из бакинской нефти. Причем лучшим был бензин, извлекаемый не из немецкой установки, а из изготовленной по ее подобию уже своей, отечественной. Оказалось, что на «отечественной» корпус реактора был сделан из «улучшенной» стали, в которую добавили в приличном количестве еще и добытый в Монголии молибден…
Вот чем гениальный химик отличается от химика обычного, так это прочностью задницы. Владимир Николаевич провел за полгода около трех тысяч опытов, выходя из лаборатории только на «поесть и пописать», а получив желаемый результат еще полтора месяца все перепроверял. И лишь когда убедился, что результат абсолютно стабилен, задницу свою с лабораторного табурета поднял и с бумагами на руках, в которых все было подробнейшим образом описано, пришел с докладом к «товарищу Буряту»:
— Николай Павлович, я тут получил довольно любопытные результаты в ходе исследований по части выработки бензинов.