— Вы так думаете?
— Уверен. Он в Ереван съездил, пообщался с местными… избранниками. И вернувшись в Москву, принес мне расстрельный список на пару сотен человек. Всех в этом списке мы, конечно же, расстреливать не будем: у нас на каторги людей не хватает. Но с четверть — они в принципе неисправимы…
Историю Армении Николай Павлович знал, что называется, «из первых рук»: его отец служил на Кавказе и много сыну рассказывал о делах тамошних. А более поздние детали он вычитал в предоставленных ему товарищем господином Малининым отчетах, хранящихся в архивах жандармерии. Если такие архивы в Петрограде и Москве большевики успели большей частью сжечь, то на периферии Империи большинство архивов сохранились. Как сохранились и многие жандармы, по призыву полковника Малинина вернувшиеся к «настоящей работе». И в ходе этой работы они раскопали много «нового и интересного» — например, нашлись документы о том, что Михаил Иванович Калинин был не просто осведомителем, но вообще «инициативником», руками жандармов уничтожавший своих «конкурентов в партии». Документы были рассмотрены на закрытом Пленуме ЦК партии — и не стало больше «врага революции и провокатора Калинина». А прах его все же ни в какой унитаз спускать не стали. Развеяли, как это стало уже определенной традицией, над Люберецкими полями орошения…
В партии вообще была проведена грандиозная чистка, в ходе которой — силами МВД — было «вычищено» две трети «верных ленинцев». Зато оставшиеся (и из партии не убежавшие) стали работать с утроенной силой. Да и многие совершенно беспартийные товарищи в партию вступили — в том числе и многие из тех, кто ее покинул еще до революции. Например, Глеб Максимилианович после долгих размышлений решил «снова стать большевиком», причем в партию он вступил из соображений сугубо прагматичных: его, тут же включенного в силу занимаемой должности в состав ЦК, теперь обязаны были беспрекословно слушаться и местные партийные деятели, ранее постоянно саботировавшие указания Госплана по строительству всякого разного кой-чего.
А строить приходилось все больше и все быстрее: промышленный потенциал страны восстановился настолько, что новые завода стало возможным строить и без закупки всего оборудования за границей. Кое-что все же собственными силами изготовить не получалось — но и в таких случаях сначала выяснялось, насколько это кое-что будет необходимо в будущем и — если выяснялось, что необходимость сохранится — строился завод по выпуску этого кое-чего. Таким образом совершенно «спонтанно» в Ставрополе на Волге возникли на ровном месте завод по выпуску небольших ГЭС и завод по производству ленточных транспортеров. Потому что оказалось, что эти транспортеры — с электрическими моторами — очень хороши для работы в шахтах и в карьерах…