Отдельный указ правительства, вызвавший некоторые споры среди большевиков, касался «сохранения исторической памяти народов»: согласно этого указа было запрещено переименовывать города в честь любых людей ранее, чем через семьдесят лет после смерти «кандидата», и решение горкома Екатеринбурга о переименовании города было проигнорировано, а Троцку было возвращено название «Гатчина». Еще по указу Николая Павловича была проведена своеобразная «очистка Москвы»: был ликвидирован могильник в Кремлевской стене и часть прахов оттуда была перенесена на кладбища. На православные кладбища, а часть, для таких кладбищ «не годящаяся» — выкинута в Люберецкие поля орошения…
Товарищ Каменев, устроивший по этому поводу буквально истерику на заседании Пролитбюро, мгновенно вылетел из его состава, из ЦК, из партии и даже из числа «ныне живущих». Но, поскольку большинство даже членов ЦК его давно уже с трудом терпели и считали его в лучшем случае «оппортунистом», никто особо не расстроился — но вот слишком уж демонстративная «расчистка» Красной площади многих покоробила.
Сталин очень хотел «об этом поговорить» с товарищем Бурятом — но тот на некоторое время выехал из Москвы в Верхнеудинск, а куда он оттуда направился, было почти никому не известно. И — почти никому и не интересно: правительство работало, планы как-то выполнялись. Даже финансирование «идеологических мероприятий» — вроде создания сети аэроклубов по всей стране — шло без задержек…
Николай Павлович в Верхнеудинске не задержался, так как было у него важное дело совсем в другом месте. Дело, которое, кроме него, никто сделать вообще не мог.
В торговое представительство Монголии в Гааге вскоре после нового года зашел один американец. Конечно, никто в мире кроме СССР официально Монголию не признавал — но и СССР почти никто не признавал, однако торговать это никому не мешало. А так как договор на аренду остовов Ару Нидерланды заключили не со страной, а с простым человеком по имени Наранбаатар, причем даже паспорт у него не спрашивая, то кому какое дело, как этот человек свое торговое представительство называет. В общем, в него зашел американец, который даже знал довольно много слов на монгольском (или на бурятском — какая разница) языке. Звали человека Джон Френчи, и зашел он в это небольшое здание с деловым предложением по своей специальности. И там изложил свое простое предложение.
Совершенно американская компания US Steel, в полном соответствии со своей внутренней программой развития и модернизации, закупила кучу самого разнообразного оборудования — имея в виду заменить две сильно устаревшие доменные печи одной новой. Однако «внезапно выяснилось», что стали с чугуном великой заокеанской стране и без этой печи достаточно, и даже избыток наблюдается. То есть новая печь оказалась никому не нужна, но на закупку всего для ее постройки необходимого было уже потрачено три с лишним миллиона долларов — деньги очень даже немалые, и терять их было исключительно жалко. Джон предложил родной уже компании организовать продажу этого оборудования кое-кому, кто купить его точно не откажется, однако, когда он уже подготовил все необходимые документы, его вызвал сам председатель Совета директоров и сделал «небольшое уточнение» по предстоящей сделке: