До Москвы поезд из Омска доехал почти за четверо суток: даже литерные поезда быстрее проехать были не в состоянии. Да еще и повезло в том, что паровозы «О», отремонтированные в Чите и Хабаровске, в основном пока ходили по уральскому направлению. Но Николая Павловича в Москве, собственно, никто не ждал: Сталин безвылазно сидел подо Львовым, остальным «вождям» было не до какого-то там «председателя Забайкалья». Впрочем, Николай Павлович и сам не рвался с ними пообщаться, так что лишь вечером семнадцатого он «удостоился» краткой беседы с товарищем Каменевым, который всего лишь «правил Москвой»:

— Товарищ Андреев, мне сказали, что Забайкальцы готовы нам предоставить определенную военную помощь. Думаю, что некоторая помощь нам бы весьма пригодилась.

— Вас дезинформировали, — решил блеснуть новым выученным им словом Николай Павлович. — Мы не готовы оказывать помощь, мы ее оказываем. И не некоторую, а весьма существенную. Но оказать вам помощь на фронте мы готовы при определенных условиях.

— О каких условиях вы говорите? Страна в опасности!

— Ваша страна. И мы готовы оказать вашей стране помощь на фронте, но нам нужно, чтобы никто ее оказывать нам просто не мешал.

— Что значит «не мешал»?

— Это значит, что части Забайкальской Советской армии не будут подчиняться никаким красным командирам — у нас достаточно более чем опытных офицеров. И мы будем действовать по своим планам, поскольку все ваши планы становятся известными полякам даже раньше, чем вашим собственным войскам.

— Что вы имеете в виду?

— Видите ли, в вашем руководстве — не только и не столько в войсках — есть некоторое число людей, крайне симпатизирующих полякам. У нас существует довольно неплохая разведка, и нам прекрасно известно, что всё, что решают здесь, в Москве, становится известным в Варшаве в тот же день.

— Кто⁈ — не произнес, а проревел Лев Борисович.

— Извините, раскрытие этой информации приведет к раскрытию и сотрудников нашей разведки, а этого мы допустить не можем. Нам вполне достаточно знать, что вы свои планы в секрете держать не можете, а при таких условиях победить поляков у вас не получится. Поэтому мы будем держать фронт, не ставя ваше руководство в Москве в известность. Это — раз.

— А что еще?

— Солдаты и офицеры нашей армии носят нашу военную форму, используют наши воинские звания — и вы отдадите приказ о том, чтобы к ним с вашей стороны не проявлялось никакой агрессии. Вы же член ЦК? Вот по партийной линии и прикажите. В конце концов, мы одно дело делаем, а кто во что одет и как обращается к окружающим — это уже не столь важно.