— Что это? — спросила Кира.

— Наша планета, — хмыкнул Семен.

— Неправда! — выкрикнула Марина. — Это не наш дом. Компьютер ошибся, надо запустить навигатора.

— Контуры материков, — прервал ее Денис. — Посмотри. Это все наше. И Луна.

— А что с полюсами? — тихо проговорила Марина.

— Сместились, — пояснил Семен. — Видишь снежные шапки? Там, где раньше были умеренные пояса.

Вряд ли им суждено выяснить, как началось это безумие. Ни о каких архивах и видеозаписях и речи быть не может. Если только они не сохранились в каких-нибудь подземных правительственных бункерах. Или в метро. Как в той книге, что Семену довелось прочесть в детстве.

Корабль людей проделал путь в тридцать световых и триста земных лет, чтобы вернуться на пепелище.

— И что нам теперь делать? — прошептала Кира.

Посреди пустыни высилась башня ретранслятора. Металлическая конструкция, которую трудно не заметить. Ее предназначение затерялось в пыли веков, а на самой верхотуре кто-то устроил наблюдательный пункт — площадку из кое-как сколоченных досок и веревочного ограждения. У подножия башни стоял покосившийся деревянный дом с затянутыми целлофановой пленкой оконными проемами, а еще чуть поодаль — каменный колодец. Единственный источник воды на сотни километров вокруг.

В доме жила девочка.

На вид ей было около тринадцати. Бледная, несмотря на палящее солнце. В выцветшей клетчатой рубахе и замызганных джинсах. На голове — кепка с потертым козырьком и очертаниями забытой страны, давно переставшей существовать. Большую часть дня она пряталась в доме. Порой взбиралась на смотровую площадку и подолгу всматривалась в мертвые холмы, подкручивая резкость в армейском полевом бинокле. Возможно, она ждала кого-то.

Иногда пустыня разрешала добраться сюда гостям. Тем, кто искал воду или место для ночевки. Иные были каннибалами или грабителями. Сейчас почти все были такими. Они приходили с оружием. Топорами, копьями, луками и стрелами. Обязательно — с опустевшими бурдюками. У некоторых колодец был отмечен на карте. Кто-то ориентировался по компасу, кто-то — по солнцу и звездам.

У всех было нечто общее.

Они заходили в дом.

И больше оттуда не выходили.

Последний человеческий корабль кружил по орбите, всеми своими электронными органами чувств, всматриваясь, вслушиваясь, внюхиваясь в останки цивилизации. Картины жизни вымирающих анклавов круглосуточно транслировались на экраны мостика и кают-компании. Ни одно из скоплений людей нельзя было назвать обществом в полном смысле этого слова. Ни законов, ни правил. Отсутствие институтов экономики, власти, образования.