— Я.. мне очень жаль, милорд.

— Не стоит, — он обернулся ко мне, и его лицо было серьезным, почти суровым. — Вы доказали, что может быть другой путь. Ваш путь. Вы не боретесь с «волей богов», вы чините механизм. И он снова начинает работать. Вы не представляете, насколько это... революционно.

Мы вышли из теплицы в прохладную галерею. Его слова окрылили меня, сбили все предохранители.

— Это не революция, милорд. Это просто... наблюдение и логика! — вырвалось у меня, и я сама удивилась своему пылу. — Если рана гноится, гной нужно удалить, а не читать над ней молитвы. Если у человека жар, его нужно охладить и дать пропотеть, а не ослаблять кровопусканием! Это... это же так очевидно!

Я говорила, забыв о всякой осторожности, мои глаза горели. Эдмунд смотрел на меня, завороженный. В эту минуту перед ним была не робкая Аннушка и не загадочная целительница, а... Мария Чехова. Врач, уверенный в силе разума и науки.

— Очевидно для вас, — тихо сказал он. — Но для этого мира ваша очевидность – ересь. Вы бросаете вызов не просто лекарям, а целому миропорядку.

— А вы? — сорвалось с моих губ прежде, чем мозг успел дать команду замолчать. — Вы верите в этот миропорядок?

Эдмунд усмехнулся. Коротко и беззвучно.

— Я верю в то, что вижу. Я видел, как умирала моя жена. Я видел, как умирал мой сын. И я видел, как вы вернули его мне. Моя вера теперь... весьма специфична.

Мы дошли до библиотеки. Он распахнул тяжелую дубовую дверь.

— Заходите. Здесь есть несколько трудов по медицине и травничеству. Возможно, они покажутся вам... примитивными. Но, — он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул тот самый огонек, который я уже успела узнать и полюбить, огонек интеллектуального голода, — мне было бы интересно услышать ваше мнение.

Я переступила порог. Нос уловил запах старого пергамента, кожи переплетов и пыли, пахнущей знанием. Сердце забилось где-то в горле. Это был не просто жест вежливости. Это было признание. Признание моего ума.

Я подошла к полке, которую он указал, и взяла один из фолиантов. «Травник Альбуса». Листая страницы, я видела знакомые растения, но их описания и способы применения были настолько переплетены с астрологией и суевериями, что я не удержалась и тихо, с сожалением, выдохнула.

— Здесь написано, что папоротник, собранный в полнолуние, отгоняет злых духов, — сказала я, не глядя на него, водя пальцем по пожелтевшей странице. — Но ни слова о том, что его отвар может помочь изгнать ленточных червей из кишечника. Духов он, возможно, и не прогонит, а вот паразита наверняка.

Эдмунд рассмеялся. Это был настоящий, глубокий смех. Я никогда не слышала от него ничего подобного.