Он сделал театральную паузу, давая его словам проникнуть в сознание слуг.

— И что же? Окунулась в реку, и будто бес в нее вселился! Откуда у нее, у босоногой полоумной девки, знания, коих нет у ученых мужей? Мастер Оливер десять лет в академии столичной постигал врачевание, труды великих лекарей штудировал! А она? Где ее дипломы? Где ее наставники? Нет у нее никакого образования, никакого права касаться плоти человеческой!

Он тыкал пальцем в мою сторону, его голос крепчал, набирая силу и убежденность.

— Силы, что ею руководят, не от Света! Не может простолюдинка, едва грамоте обученная, совершать то, что не под силу искушенному лекарю! Это обман! Дьявольская личина! Она лечит тела, да! Но какой ценой? Ценой ваших бессмертных душ! Она сеет семена гордыни, отвращает вас от веры в Промысел Божий и врачует не молитвой и смирением, а кощунственным ковырянием в плоти! Лорд ослеплен горем, он не видит, какую служительницу тьмы пригрел на груди! Но я-то вижу! И вы все должны видеть! — он обвел взглядом притихших слуг, и в его глазах горел фанатичный огонь. — Она не врач! Она – искусительница, явившаяся в обличье целительницы!

В толпе прошел громкий, испуганный ропот. Его слова, подкрепленные железной, с точки зрения окружающих, логикой, падали на благодатную почву страха. Он бил в самую суть – в необъяснимость моего преображения.

Я остановилась, сжимая ручку корзины. Усталость мгновенно сменилась холодной, острой концентрацией. Атака была точечной и смертельно опасной.

— Я помогаю тем, кто страдает, пастор, — ответила я ровно, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Разве милосердие, дарованное свыше, – грех? Разве сама жизнь – не лучшее доказательство праведности дела?

— Милосердие? — он фыркнул, и его тон стал ядовитым. — Твое «милосердие» пахнет серой и богохульством! Ты покушаешься на основы мироздания, девка! Ты – вызов, брошенный иерархии, установленной самим Создателем! И я не позволю тебе...

— Лорд Калдвелл принял решение доверить мне здоровье своего сына, — напомнила я, чувствуя, как гнев начинает подкатывать к горлу. — И его сын жив.

— Жив телом! — взревел пастор, теряя самообладание. — Но какой ценой? Ценой его бессмертной души? Ты, девка, вступила в сговор с силами тьмы! Я вижу их печать на тебе!

Он сделал шаг ко мне, и его пальцы сжались, будто он хотел меня схватить. Я инстинктивно отступила. И в этот момент из-за моей спины раздался спокойный, но стальной голос.

— Пастор Лоренц. Вы забываетесь.

Из-под арки, ведущей в главный дом, вышел лорд Калдвелл. Он был без камзола, в одной рубашке, но его осанка и властный взгляд заставили пастора отшатнуться, а слуг почтительно опустить головы.