Но она не сможет вечно защищать меня от общества, от предрассудков, от людей, которые видят во мне угрозу. Может, стоит вернуться в нашу деревню, к Элайдже, к простой жизни? Пока меня не попросили уйти... Пока мое присутствие не стало для лорда Калдвелла непозволительной роскошью... Эта мысль причиняла неожиданную, острую боль. Но она казалась единственно разумной.

Чтобы добраться до своих комнат, мне нужно было пройти через анфиладу гостиных. Дорога лежала мимо тяжелой дубовой двери кабинета Эдмунда. Я уже было собралась проскользнуть мимо, погруженная в свои невеселые размышления, но замедлила шаг. Дверь была неплотно прикрыта, и из щели лился свет и приглушенные голоса. Лорд был не один.

Я уже было собралась ускориться, не желая быть замеченной, но мое собственное имя, произнесенное незнакомым голосом с тревожной интонацией, заставило меня замереть как вкопанную.

— ...не смею тебя учить, Эдмунд, но слухи, которые доходят до города... Позволь мне, как старому другу, предостеречь тебя.

Голос был мужским, полным искреннего беспокойства.

— Какие еще слухи, Годфри? — ответил голос лорда Калдвелла. Он звучал устало, но настороженно.

— Говорят, ты попал под дурман какой-то деревенской знахарки. Что она колдовством спасла твоего сына, а теперь держит тебя и весь твой дом в своей власти. Мастер Оливер, я слышал, разослал письма своим коллегам в столицу. Он описывает ее как шарлатанку, возомнившую себя хирургом, чьи варварские методы порочат саму идею медицины. Он пишет, что ты... что ты ослеплен ею.

В моих ушах зазвенело. Сердце заколотилось где-то в горле. Так вот оно что. Оливер бьет исподтишка, но бьет точно в цель: в репутацию лорда среди его же круга.

— Он что, осмелился?.. — голос Эдмунда прозвучал опасно тихо.

— Он осмелился, друг мой. И это уже не просто деревенские сплетни. Если герцог получит такое письмо... Эдмунд, тебя поставят перед выбором. Откажись от нее, или навлечешь на себя гнев всего высшего света. Ни один уважающий себя лекарь не переступит порог твоего дома. Твою репутацию растопчут.

Я почувствовала, как по спине бегут ледяные мурашки. Это был крах. Не мой личный, я могла бы вернуться в деревню. Но это был крах всего, что я здесь начала, крах доверия, которое ко мне проявили. Лорд Калдвелл, защитивший меня, теперь сам оказывался под ударом из-за меня.

Не думая, не осознавая своих действий, я отшатнулась от двери. Спиной я задела высокую фамильную вазу, стоявшую на резном столике в нише. Она с грохотом покатилась на пол и разбилась вдребезги, разбросав по каменным плитам осколки фарфора.