Я подошла к нише, где уже был сложен небольшой, но эффективный очаг, и провела рукой по прохладному камню. Здесь будет сердце моей обороны. Не против людей, а против невидимого врага, которого в этом мире не знал никто, кроме меня.

«Они не поймут, — пронеслось в голове. — Для них это будут такие же заклинания, как шептания Оливера над пиявками».

— Эдмунд, — начала я, глядя на языки будущего пламени в нерастопленной печи. — Ты видел, как я мою руки перед осмотром? Кипячу инструменты? Глажу простыни раскаленным утюгом?

Он кивнул, его взгляд был спокоен и внимателен.

— Для Мастера Оливера, для пастора Лоренца – это блажь. Бессмысленный ритуал. Они думают, что болезнь – это кара Господня. Они не видят настоящего врага.

Я обернулась к нему, желая донести самую суть, ту пропасть, что разделяла мое знание и их невежество.

— Представь крошечные, невидимые глазу семена. Семена гниения. Они повсюду: в пыли, на грязных руках, на нестиранной одежде. Они так малы, что тысячи их могут уместиться на кончике иглы. Когда эти семена попадают в открытую рану, они прорастают. И начинается то, что вы называете «антоновым огнем», гангреной, заражением крови. Они и есть причина той самой горячки, от которой умирают женщины после родов и пациенты после самых простых операций.

Я указала на будущий очаг.

— Этот кипяток, этот спирт, этот раскаленный утюг – это не колдовство. Это оружие против тех семян. Огонь и кипяток убивают их. Спирт сжигает. Чистота – это щит. То, что я делаю... — голос мой дрогнул от нахлынувших эмоций, — это не знахарство. Это наука, которая, быть может, придет в этот мир лишь через десятилетия. Я опережаю свое время, и поэтому для всех я – или шарлатанка, или ведьма.

Эдмунд слушал, не перебивая. Его умный, цепкий взгляд изучал мое лицо, ловя каждое слово. В его глазах не было ни тени насмешки или недоверия. Была лишь сосредоточенная работа мысли.

— Невидимые семена, — медленно повторил он, как бы пробуя на вкус это диковинное понятие. — И твои ритуалы с кипятком и щеток – это способ их уничтожить.

— Да, — выдохнула я с облегчением. — Именно так. И эта ниша, эта комната... это моя крепость в войне с невидимым врагом. Войне, о которой никто даже не подозревает.

Он сделал шаг вперед, и его взгляд стал твердым и уверенным.

— Тогда мы дадим тебе все необходимое для этой войны. Каждый котел, каждую унцию спирта, каждую простыню, которую нужно прогладить. Если это твое оружие, значит, оно будет лучшим. Я не могу видеть этих «семян», Анна. Но я видел, как умирал мой сын. И я видел, как ты его спасла. Для меня этого доказательства достаточно.