В его словах не было слепой веры. Было принятие логики, пусть и невероятной. Было доверие к результату. И в этот момент я поняла, что он – единственный человек в этом мире, кто способен не просто защитить меня, но и по-настоящему понять. Не как колдунью, а как ученого, принесшего в их мир огонь знания, который все остальные принимали за дьявольские искры.

Я смотрела на это рождение моего детища, и сердце сжималось от восторга и легкого страха. Это был не сон. Это было реальностью. Моим собственным кабинетом. Моим оружием против грязи, невежества и смерти этого мира.

— Осталось завезти инструменты и запасы, — сказал Эдмунд, прерывая мои мысли. — И, кажется, решить вопрос с униформой.

На следующий день я снова оказалась в ателье миссис Хоукинс. Та смотрела на меня с подобострастным любопытством, но в ее глазах читался и профессиональный вызов.

— Леди Калдвелл, для ваших девиц? — переспросила она, выслушав мои сбивчивые объяснения. — Нечто… практичное? Простое? Вроде передника?

— Не совсем передник, — покачала я головой, собираясь с мыслями. Объяснить понятие «медицинский халат» в мире, где его не существовало, было непросто, а предложить девушкам работать в одном белье под халатом – немыслимо. — Я думаю о… цельном рабочем платье. Таком, которое носят без всего лишнего сверху. Но оно должно быть совершенно особым.

Я показала ей набросок.

— Представьте себе платье служанки, но… лишенное всех этих излишеств, — я провела рукой в воздухе, очерчивая призрачные рюши и воланы. — Никаких кринолинов, никаких нижних юбок. Четкий, прямой силуэт. Рукава узкие, плотно облегающие предплечье, чтобы не цепляться за инструменты и не болтаться в ранах. И застежка не сзади, где без горничной не обойтись, а спереди, на пуговицах, от ворота до подола. Чтобы его можно было легко надеть и снять самой.

Миссис Хоукинс изучала эскиз с нахмуренным лбом, ее пальцы механически перебирали образец плотного льна.

— Застежка спереди… Это… необычно, миледи. Для дамского платья. Это скорее похоже на кавалерский камзол, — заметила она, и в ее голосе послышался интерес настоящего мастера, столкнувшегося с новой задачей.

— Именно! — оживилась я. — Удобство – вот что главное. Ткань – самый прочный, плотный лен, который можно часто и жестко кипятить в щелоке, чтобы убить все пятна и… запахи. И цвет – темный. Серый, как камень, или темно-коричневый. Чтобы кровь и гной не были так заметны и не пугали новых пациентов.

— Понимаю, — медленно кивнула портниха, и ее взгляд на эскиз стал более уважительным. Она уже видела не просто причуду аристократки, а продуманную функциональность. — Цельное рабочее платье. Без лишних складок. С застежкой спереди. Для троих девиц. А для вас, миледи, такой же фасон?