— Да понимать-то понимаю…

— Пробуй, — ободрил Горынин. — В десятый раз всегда получается лучше, чем в первый, а в сотый — лучше, чем в десятый.

— Угу…

«Вижу цель! — влез Захребетник. — Верю в себя!»

И загоготал.

«Да отстань, — огрызнулся я. — И так-то нелегко, а ещё ты под руку болтаешь!»

Я сосредоточился, припомнил всё, что говорил Горынин. И брошенный мной снежок наконец покатился в нужном направлении! С размером я немного перебрал, но всё же эта попытка была гораздо лучшее, чем все предыдущие.

Горынин выглядел не менее обрадованным, чем я.

— Ну вот! Отлично же! Пока передохни, а на обратном пути ещё потренируешься. Мы уж, кстати, и пришли. Вот она, Змеиная горка, осталось только подняться.

Мы принялись подниматься на холм.

— А расскажи о горке, — вспомнил я. — Чем она так знаменита?

Горынин усмехнулся.

— Ты же сказал, что много слышал.

— Ну, мало ли что я слышал. Слухи, которые до нас доходят, от того, что на самом деле есть, наверняка сильно отличаются, — выкрутился я. — Скажи, например, почему эта горка — Змеиная?

— Считается, что под ней живёт Великий Полоз.

Угу. Это, насколько я помню, тоже сказочный персонаж. Проблема в том, что больше не помню ничего.

— Ага, — глубокомысленно пробормотал я. — Считается? Или этот Полоз на самом деле там живёт?

Горынин пожал плечами.

— Где он живёт на самом деле, доподлинно никто не знает. Принято считать, что здесь, потому и горка Змеиная — это одна из версий. Но есть другая. Летом здесь бегают ящерки, слуги Хозяйки. И сама Хозяйка, если показывается людям не под землёй, а на поверхности, то обычно в этом месте. Второе обличье Хозяйки — ящерка. Быть может, поэтому горку прозвали Змеиной. Тут однозначного мнения нет… Ну вот. Пришли.

Горынин остановился. Мы с ним поднялись на вершину холма.

Не бог весть какая высота, но вид на рудник открывался отличный. Видно было всё как на ладони. Дорога, ведущая в посёлок, строения. Если приглядеться, можно рассмотреть даже рельсы, по которым ездят вагонетки. А вокруг, сколько хватает глаз, — необъятный снежный простор, гладкое снежное покрывало.

Хотя… Я присмотрелся. Кажется, оно не совсем гладкое.

«Вот именно, — проворчал Захребетник. — Тебе не кажется».

На снегу вокруг рудника был как будто выписан едва заметный причудливый узор. Замысловато изогнутые волны расходились во все стороны, словно рудник был игрушкой, стоящей на кружевной салфетке — творении безумной кружевницы.

Я повернулся к Горынину.

— Никита, взгляни! Тебе не кажется, что…

Я не договорил. Бледное лицо Горынина затвердело. Брови хмурились. Никита едва ли услышал мои слова. Он что-то пробормотал.