Начальник лаборатории, грузный молчаливый мужчина, поздоровался со мной и предложил продолжить вчерашнюю работу.

Работа заключалась в определении магической ёмкости кубиков, она должна была соответствовать заданному стандарту. Отклонения допускались, но очень небольшие.

Измеритель ёмкости представлял собой круглое свинцовое основание со шкалой внизу и ячейкой посредине. Над ячейкой находилась латунная дуга с хрустальной линзой.

Я брал пинцетом кубик малахириума, клал в ячейку и включал прибор. По дуге пробегал магический разряд, линза поворачивалась под нужным углом, и на шкале в основании прибора оживала стрелка.

Ёмкость каждого кубика следовало измерить трижды, результаты зафиксировать, сравнить между собой и рассчитать среднее арифметическое. Результаты не должны были разниться более чем на три процента, отклонение от стандартного значения допускалось не более чем на полпроцента. В случае, если ёмкость кубика не соответствовала стандарту, я специальным карандашом выводил на его грани порядковый номер, откладывал кубик в сторону и делал в журнале запись с описанием проблемы.

Работа требовала внимательности и сосредоточенности. Мастера трудились в тишине, нарушаемой разве что негромким стуком кубиков о поверхности приборов. О болтовне и чаепитиях в лаборатории даже речь не шла, такое допускалось лишь во время перерыва, в специально отведённые часы.

И когда посреди рабочего дня вдруг раздался стук в дверь, он прозвучал как гром с ясного неба.

— Да, — недовольно буркнул начальник лаборатории.

Открылась дверь. Я посмотрел на вошедших и уронил кубик, который сжимал пинцетом.

Кубик покатился к ногам вошедшей девушки. Мальчишка, который пришёл вместе с ней, наклонился за кубиком, но девушка оказалась проворнее. Она присела и накрыла кубик ладонью.

— Ну, Лиза! — недовольно воскликнул мальчик.

— Не лови ворон, Юра, — задорно отозвалась девушка.

Шагнула ко мне и протянула кубик.

— Это ваше, верно?

— Верно, — ответил вместо меня Оползнев. Он вошёл вслед за девушкой, мальчиком и грузной дамой, которую я вчера тоже видел на дорожке. — Негоже, господин Скуратов, разбрасываться малахириумом.

— Виноват, — пробормотал я.

— Мы не помешаем, — объявил Оползнев. — Немного понаблюдаем за вашей работой. Продолжайте, господа, не отвлекайтесь… Здесь у нас, изволите ли видеть, сортировочная лаборатория.

Он принялся рассказывать делегации, прибывшей с ним, о том, что происходит в сортировочной лаборатории. А я взял у девушки малахириум и прошептал:

— Благодарю вас. Прошу простить мою неловкость.

— Да за что же прощать? — Девушка улыбнулась. — Это мне впору просить прощения, мы ведь вам помешали.