В воздухе действительно чувствовалась странная смесь запахов дёгтя, сладковатой гнили, горелой бумаги и самую чуточку серы.

«Это уже переходит всякие границы. Прямо у меня под носом!»

Захребетник буквально закипел от гнева. Сжав зубы, он быстрым шагом двинулся через холл к ресторации. Резко распахнул двери, и перед нами открылась странная картина.

Столы были сдвинуты к стенам, а на освободившемся пространстве двигались люди. Те самые пассажиры, что я видел на привокзальной площади и которые после меня заселились в гостиницу. Сейчас они лихо отплясывали камаринскую. Но без музыки, только под звук шагов. Завораживающее и в то же время неприятное зрелище.

Они выкаблучивали ногами, притопывали и двигались по кругу. А в центре Добчинский, университетский профессор и хмурый офицер пытались перетанцевать друг друга вприсядку.

Вместо разухабистого веселья на лицах людей застыл ужас. У строгих дам по щекам текли слёзы, прокладывая по слою пудры тёмные дорожки. И все фигуры были словно опутаны тёмной невесомой паутиной — тёмным заклятием.

Бац!

Захребетник хлопнул в ладоши, и по залу будто прокатилась прозрачная волна воздуха. Смывая колдовскую паутину и сбивая танцоров с ритма. Люди застыли на месте, хлопая глазами и судорожно глотая ртом воздух.

— Дамы и господа!

Голос Захребетника прогрохотал медным набатом.

— Мне кажется, вам хватит на сегодня танцев. Идите к себе в номера и вздремните, чтобы восстановить силы.

Люди закивали и двинулись прочь, обалдевшие и непонимающие, что произошло. Но я был уверен, что они в точности выполнят приказ Захребетника.

«С ними всё будет в порядке, мы вовремя тут появились».

— Пётр Иванович, — Захребетник поймал за локоть проходившего мимо Добчинского, — будьте любезны, велите принести в мой номер кофе.

— А? Что? Кофе? Да-да. — Добчинский несколько раз моргнул, постепенно приходя в себя. — Сейчас же велю сварить. А вы не знаете, что тут случилось? У меня в голове что-то всё перепуталось…

— Всё в порядке, Пётр Иванович. Примите валерианы для успокоения нервов и занимайтесь своими обычными делами.

* * *

Полный праведного гнева, Захребетник поднялся в наш номер.

— Ему это кажется смешным? Вот это вот непотребство? Да ещё и на моей территории! Ну всё, я теперь из него душу вытрясу. Мы с тобой тоже пошутим. Так пошутим, что колдуну тошно до печёнок станет.

Он влетел в комнату и тут же нашёл взглядом Принцессу.

— Ко мне!

Собака недовольно заворчала, но подошла к Захребетнику.

— Хорошая девочка!

Он присел перед ней и нащупал на ошейнике медальон — металлический кругляш с именем Зубова и его московским адресом. Прямо поверх надписи Захребетник пальцем начертил хитрую фигуру, на секунду вспыхнувшую белым огнём.