— Что это ты, Ринетт, стоишь здесь одна и ничего не делаешь? Поди собери несколько кексов — нам понадобится что-нибудь сладкое, испеченное из пшеничной муки, чтобы обсыпать голову леди Джин, после того как она уляжется в постель со своим молодым мужем.
И она снова унеслась в вихре танца. Я нехотя подошла к столу и, собрав несколько кексов, завернула их в полотняную салфетку — Боже, как же трудно будет вычесать их крошки из волос бедной леди Джин! Но зато она станет плодовитой, как зерна пшеницы, из которых были испечены пирожные — во всяком случае, так гласило поверье. Ха, от плодовитости бедных пшеничных зерен наверняка ничего не осталось после того, как их смололи в муку и испекли.
Эти мрачные мысли никак не шли из моей головы. Если бы новобрачная могла их прочесть, разве захотела бы она, чтобы я стояла рядом, когда ее будут раздевать для первой брачной ночи — ведь я с моим горем была чем-то вроде злой феи, которую пригласили на торжество в волшебной сказке. Я потратила массу времени, тщательно заворачивая кексы в салфетку, так что, к счастью, к тому времени, когда я вслед за остальными женщинами поднялась по лестнице в опочивальню новобрачных, леди Джин уже разделась и улеглась в широкую постель с балдахином и занавесями цвета золотистого топаза. Королева сидела рядом с нею на краю кровати, смеясь, как малое дитя. И холод и ее угнетенное настроение, казалось, были полностью забыты.
— Я принесла пирожные, мадам, — сказала я. — Я сейчас…
Вслед за мною в опочивальню ворвались мужчины, и кто-то из них — граф Босуэл? Сам лорд Джон? — схватил меня сильными, большими руками за талию и убрал меня с дороги. Когда мои ноги снова коснулись пола, я споткнулась и уронила салфетку с кексами на пол.
— Э-хе-хе! Осторожнее, моя красавица! — Те же сильные руки не дали мне упасть. Это был лорд Джон, сам новобрачный. Поставив меня на ноги, он фамильярно шлепнул меня по ягодицам. — Что у нас там? Ага, пирожные? Собери их с пола, крошка, и давай закидаем ими леди Джин!
— Стало быть, так вы это называете — «закидать»?
— Нет, я лучше назову это «переспать»!
Мужчины грубо захохотали и принялись выкрикивать новобрачному предложения — чем дальше, тем непристойнее. Женщины взвизгивали и смущались — или делали вид, что смущаются — и тут лорд Джон принялся забрасывать свою молодую жену пирожными. Одно из них леди Джин поймала и бросила его обратно в мужа к вящему веселью остальных дам. Королева, не желая отставать от брата, тоже подняла с пола два или три кекса и, раскрошив их, начала осыпать крошками белокурые волосы и обнаженные груди новобрачной; мед, которыми были пропитаны сладкие кексы, прилип к ее пальцам, и она, смеясь, слизнула его. Трое или четверо мужчин схватили лорда Джона за руки и за ноги, подняли его и, как бревно на огонь в очаге, кинули на кровать.