В последовавшем за этим гвалте я отступила назад, намереваясь незаметно улизнуть наверх, в тишину и уединение королевской опочивальни. К моему изумлению — я-то полагала, что нахожусь на самом дальнем от новобрачных крае толпы — я вдруг натолкнулась на кого-то, стоявшего сзади меня, а когда обернулась, чтобы извиниться, сильные мужские руки грубо схватили меня за талию и рывком вытащили из комнаты на лестничную площадку. От исходящего от мужчины запаха вина и самца в половой охоте у меня к горлу подступила тошнота. Я истошно закричала.
Что, разумеется, было бесполезно, если учесть оглушительный гомон, доносящийся из спальни новобрачных.
— Что, ведьмочка, завидуешь той голой шлюхе в брачной постели?
Это был Рэннок Хэмилтон, и он был до безобразия пьян. Я не стала с ним пререкаться, а вместо этого что есть силы вдавила каблук в его стопу. Он крякнул от боли, но не отпустил меня.
— Мне следовало сделать это еще в той полуразвалившейся церкви в Грэгмьюаре, на глазах у твоего смазливого молодого любовника и старого попа. Я покажу тебе, что не боюсь твоей Зеленой Дамы с ее вьющейся жимолостью!
Он сорвал с меня чепчик и больно схватил меня за волосы. Я снова закричала. Он прижал меня спиной к грубо отесанным камням стены башни и навалился на меня всем своим немалым весом, а свободной рукой разорвал мой кисейный нагрудник. Мне было больно, о, как больно, ведь мои груди набухли от молока и стали такими чувствительными. Из-за своих запутавшихся юбок я не могла поднять колено, чтобы ударить его в пах, как меня учила Дженет. Я стиснула зубы, чтобы его пахнущий тошнотворным перегаром язык не проник мне в рот, и, напрягши два пальца, ткнула их в его правый глаз.
Взревев от боли, он отшатнулся и отпустил меня. Я не могла протиснуться мимо него и взбежать в опочивальню королевы, поэтому я бросилась по ступеням вниз, обратно в большой зал, однако угодила прямо в объятия леди Маргарет Эрскин.
— Это еще что? — вопросила она, и ее пальцы вцепились в мою руку, точно когти коршуна. — Мастер Хэмилтон, что эта женщина делает тут с вами?
— Что я тут делаю с ним? — вскричала я. — Я стараюсь убежать от него, чтобы он не изнасиловал меня прямо здесь, на лестничной площадке! Отпустите меня!
— Замолчи! — И она изо всех сил встряхнула меня. Хотя красота ее и увяла, мать лорда Джеймса сохранила свою силу, и ногти у нее остались твердыми и острыми. Я видела, как в ее темных глазах, один, сменяя другой, отражаются замыслы зреющих в ее мозгу интриг.
— Мастер Хэмилтон, где сейчас граф Роутс?
— Там, наверху, вместе с остальными укладывает в постель брата королевы и его молодую жену.