Глава 1 Ева
Глава 1 Ева
Я поняла, что снова боюсь собственного мужа, в тот момент, когда он улыбнулся. Он не закричал, не ударил кулаком по столу, не швырнул бокал в стену, как делал раньше, когда хотел, чтобы я вздрогнула. Он просто улыбнулся — спокойно, медленно, почти ласково. И от этой улыбки у меня под кожей всё заледенело.
— Повтори, — сказал Влад, откинувшись на спинку кресла так расслабленно, будто мы вели светскую беседу, а не стояли друг напротив друга в столовой нашего дома, где пахло остывшим ужином и моим страхом.
Я стиснула пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь.
— Я сказала, что завтра еду в центр. Мне нужно забрать документы из галереи.
— Нет, — он чуть склонил голову набок. — Не это. До этого.
Я знала, о чём он, и он хотел, чтобы я ещё раз произнесла вслух свою дерзость — сама, добровольно, чтобы потом наказание показалось мне заслуженным. Я сглотнула, в горле было сухо, во рту — горечь, а сердце стучало медленно, тяжело, как будто тоже училось не выдавать меня.
— Я устала спрашивать у тебя разрешение на каждый вдох, — сказала я.
Улыбка не исчезла, наоборот, стала ярче.
— Вот как.
Он поднялся из кресла без единого резкого движения, и в этом был весь Влад Ветров. Он никогда не суетился, не повышал голос без необходимости, не разменивался на бессмысленную грубость. Он умел ломать человека иначе — тихо, точно, с таким холодным самообладанием, что от него хотелось не спорить, а исчезнуть. Когда-то мне казалось, что именно это и есть мужская сила. Когда-то я путала власть с надёжностью, жёсткость — с характером, контроль — с любовью. Я была моложе, глупее, слишком впечатлительной для двадцати трёх лет и слишком голодной до красивой жизни, чтобы увидеть, что меня не выбирают — меня присваивают.
— Ева, — он подошёл почти вплотную, — я, кажется, слишком давно с тобой мягок.
Я не отступила только потому, что позади был стол, и потому, что однажды ты понимаешь: если и дальше будешь пятиться, в тебе вообще ничего не останется — ни гордости, ни злости, ни себя.
— Нет, Влад. Это я слишком долго молчала.
Он смотрел на меня несколько секунд так, будто видел впервые — не свою удобную, безупречную жену с ровной осанкой, тихим голосом и привычкой заранее угадывать его настроение, а женщину, которая вдруг перестала быть удобной. Женщина, которая выходит из повиновения, для таких мужчин почти преступница.
— И с чего же началось твоё внезапное прозрение? — спросил он. — С кем ты успела поговорить?
Я усмехнулась горько, почти с ненавистью.
— Чтобы понять, что мне плохо с тобой, мне не нужен совет.