— Я не могу уйти вот так, — произнесла она тише.

— Можешь.

— У меня здесь всё.

— Нет. Здесь у тебя клетка.

Она вскинула подбородок:

— А у тебя что? Спасение?

Хороший вопрос, честный, злой, её. Я смотрел на неё несколько секунд, потом сказал ровно:

— У меня — выход. Остальное решишь потом.

Внизу хлопнула входная дверь, дом отозвался глухим эхом. Я даже не обернулся, потому что и так понял, кто вошёл — по тому, как Ева мгновенно напряглась, по тому, как сжались её пальцы на перилах, по тому, как в воздухе за одну секунду стало тесно. Снизу раздался знакомый мужской голос:

— Надо же. Не ожидал, что ты придёшь без приглашения, Керимов.

Я медленно повернул голову. Влад стоял в холле, в тёмном пальто, без перчаток, с лицом человека, который уже знает, что его дом тронули без спроса. Он поднял взгляд на нас: сначала на меня, потом на Еву рядом — и его глаза стали совсем ледяными.

— Значит, всё-таки ты, — произнёс он.

Я усмехнулся безрадостно:

— Поздно дошло?

Он сделал шаг к лестнице:

— Уйди из моего дома.

— Сначала она уйдёт из него.

Влад перевёл взгляд на жену:

— Ева, спустись ко мне.

Она не двинулась, и в эту секунду я, кажется, впервые увидел, как мужчину его же собственная уверенность режет по горлу, потому что он привык — она слушается, а сейчас — нет.

— Ева, — повторил он уже жёстче.

Я положил ладонь ей на поясницу — легко, едва касаясь, не как хозяин, не как спаситель, а как мужчина, который даёт понять: теперь ты не одна. От этого простого прикосновения она вздрогнула, а Влад увидел всё: мою руку, её дрожь, расстояние между нами, которого почти не осталось. И если до этого момента он ещё мог думать, что справится словами, то теперь понял: война уже началась.

— Только попробуй, — тихо сказал он, глядя мне в глаза.

— Поздно предупреждать, — ответил я.

И впервые за много лет почувствовал не предвкушение победы, а нечто гораздо опаснее — личное.

Глава 3 Ева

Глава 3 Ева

Глава 3 Ева

Я стояла между двумя мужчинами и впервые в жизни ясно понимала: назад не будет. Не «наверное», не «когда-нибудь», не «если ещё немного потерплю», а никогда. Некоторые браки умирают долго, гниют изнутри, пока снаружи ещё держат форму, улыбаются на общих фотографиях, принимают гостей, летают отдыхать, поздравляют друг друга с праздниками, спят в одной постели, как люди, которые всё ещё вместе. А потом наступает секунда, в которой всё окончательно становится правдой. Для меня этой секундой была не пощёчина и даже не звонок Марату — этой секундой стала его ладонь у меня на пояснице, лёгкая, тёплая, уверенная, и лицо Влада, который вдруг понял, что больше не управляет каждым моим движением. Я не видела его таким никогда: не раздражённым, не холодным, не снисходительным — уязвлённым. Так выглядит мужчина, который уверен, что владеет всем в комнате, а потом обнаруживает: самое важное уже вышло у него из рук.