Я села обратно за стол, опубликовала текст. Пост ушёл. Несколько секунд ничего не происходило, потом телефон взорвался уведомлениями: репосты, комментарии, сообщения, запросы, поддержка, злость, желчь, истории других женщин. Я смотрела на бегущие строки и чувствовала странное оцепенение, как будто бросила камень в стеклянную стену и только теперь услышала, сколько в мире трещин.
— Боже… — прошептала я.
Марат стоял за моей спиной и молча читал поверх плеча. Потом вдруг наклонился чуть ниже и тихо сказал:
— Вот теперь ты ударила.
Я обернулась к нему:
— И что дальше?
Он смотрел на экран, на растущую волну под моим текстом, на цифры, на репосты, на панику, которая вот-вот начнётся у Влада, когда он поймёт, что я не просто убежала — я вышла из-под его формулировок совсем.
— Дальше, — сказал Марат, — он начнёт мстить уже не мужем. Хищником.
И в этот же момент у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомый, но стоило мне принять вызов и услышать в трубке первый женский голос, как я поняла: неприятности стали ещё интереснее.
— Ева Андреевна? — произнесла незнакомка. — Меня зовут Алёна. Я бывшая сотрудница фонда вашего мужа. И, думаю, у меня есть то, что окончательно его утопит.
Глава 16 Марат
Глава 16 Марат
Когда женщина на том конце назвалась бывшей сотрудницей фонда Влада, я сразу понял две вещи: первая — случайных звонков в такие дни не бывает, и вторая — либо это шанс, либо ловушка. Третьей опции не существует. Ева держала телефон так, будто боялась спугнуть собеседницу одним лишним вдохом. Я видел, как у неё меняется лицо — настороженность, недоверие, вспышка надежды, снова осторожность.
— Я вас слушаю, — сказала она.
Голос у неё теперь был другой — не растерянный, собранный, жёстче, чем утром. Это изменение происходило на глазах, и я, чёрт возьми, всё сильнее понимал: мы уже не вытаскиваем Еву из беды — мы наблюдаем, как из боли она рождает новый позвоночник. Женщина в трубке говорила тихо, торопливо. Из обрывков фраз я сразу понял главное: внутри фонда годами шли серые схемы, подмена отчётности, манипуляции с целевыми расходами, и часть документов якобы сохранилась не в единственном экземпляре. Вот это уже было интересно. Очень. Я протянул Еве ладонь, она без слов включила громкую связь.
— …я не стала бы звонить, если бы не увидела ваше заявление, — сказала женщина. — Я думала, вы всё знали и просто прикрывали его. Простите за прямоту. Но теперь вижу, что нет.
Ева побледнела едва заметно, но голос удержала:
— Что именно у вас есть?
— Копии внутренних переписок. Часть платёжных согласований. Файл по подрядчику, через которого выводили деньги под детские программы. И ещё… — женщина запнулась, — записи двух разговоров. Не очень чистый способ, я понимаю. Но тогда мне было страшно.