— Вот теперь, — хрипло сказал он, — назад точно ничего не будет.
Я закрыла глаза и вместо страха почувствовала только одно: облегчение.
Глава 10 Марат
Глава 10 Марат
Она не отстранилась после поцелуя, после моих слов — тоже. Стояла вплотную, дышала так, будто воздух стал слишком тяжёлым, и смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых сейчас не было ни вежливости, ни осторожности, ни попытки быстро собрать себя обратно в правильную женщину — только шок от собственной честности и отклик, живой, полный, опасный. Я всё ещё держал её за талию. Ниже уже нельзя, выше — тоже, потому что если моя ладонь сдвинется хоть на сантиметр, всё, что я и так с трудом удерживаю, сорвётся к чёртовой матери. У неё припухли губы — от меня. Мы оба это понимали, и это понимание било сильнее самого поцелуя.
— Скажи, что жалеешь, — хрипло произнёс я.
Не потому, что хотел это услышать, а потому что давал ей выход — последний. Если сейчас скажет, что это было ошибкой, стрессом, слабостью — я отступлю. Не исчезну, не брошу, но отступлю на столько, на сколько нужно, чтобы она не почувствовала себя пойманной в новую клетку. Она смотрела мне в лицо несколько секунд, потом медленно качнула головой:
— Нет.
Чёрт. Я закрыл глаза на миг — только на миг, потому что это короткое «нет» вывернуло всё внутри так, словно мне прострелили рёбра изнутри.
— Ева, — сказал я тихо, — ты сейчас не обязана быть храброй.
— А я и не храбрая.
— Тогда что это?
Она сглотнула, ресницы дрогнули:
— Это я больше не хочу врать хотя бы себе.
Вот оно, вот где заканчиваются все наши прежние недосказанности — не в поцелуе, в этой фразе. Не хочу врать. Я провёл большим пальцем по её скуле — осторожно, не касаясь места удара. Кожа у неё была горячая, дыхание — неровное, а взгляд слишком открытый для женщины, которая ещё утром пыталась держаться только на гордости.
— Тогда не ври, — сказал я. — Но и не торопись.
Уголки её губ дрогнули — почти как улыбка, почти как боль.
— Ты правда можешь остановиться? — спросила она шёпотом.
Мне бы соврать, сказать, что да, конечно, я железный, взрослый, собранный, всё под контролем, ничего страшного. Но после такого поцелуя врать бессмысленно.
— Нет, — сказал я честно. — Но всё равно остановлюсь.
Она закрыла глаза и на секунду прислонилась лбом к моей груди так доверчиво, что у меня в горле встал ком, которого я не знал за собой уже очень давно. Я накрыл ладонью её затылок, просто держал без движения, потому что некоторые моменты лучше не улучшать, иначе их сломаешь. И именно тогда телефон у меня в кармане завибрировал так резко, будто мир снаружи решил напомнить: вам ещё не дали права быть счастливыми хотя бы полчаса подряд. Я тихо выдохнул.