Мой взгляд скользнул к телефону на тумбе. Сколько раз я хотела набрать один и тот же номер — и не решалась? Сколько раз говорила себе, что справлюсь сама? Сколько раз убеждала себя, что всё не так плохо? Я взяла телефон в руку, пальцы дрожали. Открыла сообщения. Там, в самом низу, был старый диалог без имени — я когда-то удалила контакт, но не переписку, не смогла, потому что некоторые люди остаются в тебе даже тогда, когда ты убеждаешь себя, что давно их похоронила.
Я смотрела на короткие фразы двухлетней давности и чувствовала, как горло сдавливает: «Если когда-нибудь тебе станет по-настоящему страшно — звони. Я приеду». Тогда я решила, что это просто красивые слова, потом — что уже поздно, потом — что не имею права втягивать его в чужую войну. А сейчас я стояла посреди спальни мужа, который только что ударил меня впервые в жизни, и понимала: либо я признаю, что одна не справлюсь, либо эта ночь станет началом моего конца. Я нажала вызов.
Один гудок, второй, третий. На четвёртом я уже хотела сбросить, но в трубке раздался мужской голос — низкий, хриплый, собранный, такой, от которого даже сквозь страх по телу прокатывается дрожь.
— Да.
Я закрыла глаза. Два года тишины и одно слово — будто ножом по шву.
— Это я, — выдохнула я.
Пауза длилась меньше секунды, но в ней было слишком много: узнавание, напряжение, и что-то ещё — такое тёмное и сильное, что у меня перехватило дыхание.
— Я понял, — сказал он.
Только три слова, а у меня колени ослабли, потому что некоторые мужчины не спрашивают «Кто это?» — они и так знают.
— Мне нужна помощь, — прошептала я, ненавидя собственную дрожь.
Снова короткая пауза, потом он спросил:
— Он тронул тебя?
Я вцепилась пальцами в телефон.
— Да.
Тишина на другом конце стала такой плотной, что я почти слышала, как в ней меняется воздух. Когда он заговорил снова, голос уже был другим — не хриплым, не сонным, опасным.
— Слушай меня внимательно, Ева. Ничего не собирай. Никуда не выходи одна. Дверь запри. И больше не бойся.
Я задрожала ещё сильнее:
— Почему?
— Потому что я уже еду.
И связь оборвалась. Я так и осталась стоять посреди комнаты, с телефоном в руке, с пылающей щекой, с бешено колотящимся сердцем и с одной-единственной мыслью, от которой становилось одновременно страшно и жарко: хуже уже не будет, теперь будет война.
Глава 2 Марат
Глава 2 Марат
Когда она позвонила, я не спал, хотя в тринадцать минут второго ночи нормальные люди либо спят, либо хотя бы делают вид, что им есть до этого дело. Я сидел в кабинете один, без света, только город за панорамными окнами горел холодными огнями, как будто и не собирался утихать до утра. На столе остывал чёрный кофе, к которому я так и не притронулся, телефон лежал экраном вниз, а папка с документами была открыта на той странице, где значилось имя человека, которого я собирался уничтожить — Влад Ветров. Я много лет шёл к этому имени медленно, спокойно, не суетясь, потому что такие войны не выигрывают рывком — их выигрывают выдержкой, деньгами, временем, нужными людьми и памятью, которая не тухнет, даже если всё вокруг убеждает тебя отпустить. Я не отпускал ни его, ни её.