— Это если никто не смотрит, — князь посмотрел на меня укоризненно. — А за почтамтом уже наблюдают. Кроме того, все самые любопытные книги уже к утру окажутся у меня. Этого аферисты не могут не понимать, а значит, бросятся уничтожать и прятать все то, что в этих журналах не фигурирует. Вот тут-то они и выдадут себя. Спешка, знаете ли, хороша для другого дела.
Я почувствовала себя немного обиженной. Белозерский сделал столько комплиментов моей сообразительности, а я не догадалась о простой подоплеке.
— Что ж, я верю, что у вас все под контролем, но тогда чего вы хотите от меня? Я не стану сидеть в засаде у почтамта, и для погони я тоже не гожусь.
Князь поднялся и подошел ко мне, выдвинул верхний ящик стола, достал оттуда пухлую серую папку без каких-либо опознавательных знаков и положил ее передо мной.
— Ознакомьтесь, Ирина Константиновна.
Я с интересом развязала тесьму, удерживающую корочки, и погрузилась в изучение.
Большая часть документов представляла собой докладные записки, включающие в себя обзоры газет, и отечественных, и зарубежных, выдержки из переписок персон, чьи имена были закрыты технологическим грифом «секретно», который мне сковырнуть не удалось, много всего, но после прочтения становилось муторно.
— Не поверю, что все так плохо и безнадежно, — скривилась я, дойдя до последнего доклада, датированного кануном рождества. — Если этому верить, то всех, абсолютно всех нужно отправить на каторгу, усилить давление на окраины, которые и так задыхаются, затормозить любой прогресс и отказаться от реформ…
Я устало терла переносицу.
— Какие смелый рассуждения для барышни, — поддел меня князь.
— Вы так говорите, будто барышни рассуждать вообще никак не должны, — огрызнулась я.
— Ирина Константиновна, опустите капюшон, я уже отравлен вашим ядом. Я лишь отметил, что не ошибся в вас, и сделаю все, чтобы победить в нашем с вами маленьком безобидном пари. И да, вы правы. Краски сгущены намеренно и с определенными целями. Ровно такими, какие вы упомянули. Можно сюда еще добавить ослабление позиций на Кавказе, подрыв отношений в Средней Азии…
— Дорога к Индии… — протянула я… — И кому же это… Ой. Неужели это попадает на стол к…
— Моему другу, — мягко договорил Белозерский, опустив имя цесаревича. — Не прямо, не разом, не из одних рук, но это складывается в картину, по котрой он будет судить о положении дел в стране. Теперь вы понимаете?
Глава 33
— Барышня, вы не захворали?
Дунин голос вырвал меня из тяжёлого липкого сна далеко не с первой попытки.
— Нет, — прохрипела я, силясь разлепить глаза. — А который час?