— Только попробуйте заставить меня разреветься и горько пожалеете!
— Ирина Константиновна, уже и капюшон подняли и зашипели. Вот-вот ядом брызнете, — усмехнулся князь. Впрочем, он явно был не из пугливых, а из тех сумасшедших, что идут в заклинатели.
— Ну показывайте, как вы это делаете! Вы обещали, — напомнила я.
Белозерский вдруг подмигнул, снова коснулся уха и предстал передо мной самим собой. В первую секунду мой взгляд почему-то выхватил одну единственную деталь: едва видимый порез на подбородке. Я мгновенно представила, как Александр Павлович управляется с острой бритвой, и неожиданно смутилась. Даже сильнее, чем когда я разглядывала шрам на его ключице.
— Это способности? — я очень надеялась, что не покраснела.
— Это технологии, — князь показал мне на раскрытой руке маленькую штучку, которую я не сомневаясь взяла с его ладони. Она выглядела, как клипса.
— То есть любой, кто ее наденет, оберет облик, что вы используете? Даже я? — я широко раскрыла глаза.
— Ну уж нет, Ирина Константиновна, — посмеиваясь Белозерский забрал у меня приборчик, — вас представлять в подобном виде я не имею никакого желания. Мое воображение устраивает меня намного больше.
Я насупилась, потому что не могла спросить, какие фантазии его одолевают и не они ли мешают ему спокойно спать в собственной кровати ранними утрами. Но это было бы слишком.
— Идите с богом, Александр Павлович. Иначе мой яд все-таки настигнет вас.
Белозерский улыбнулся:
— Возможно, я уже стал жертвой.
Он снова приладил клипсу, нахлобучил шапку и, запахнув шубу, широким шагом вышел из кабинета, оставляя меня наедине с письмами.
Повздыхав, я снова принялась за дело. В отсутствии князя работа спорилась быстрее, и оставшиеся послания я описала за два часа. По завершении я не почувствовала никакого удовлетворения. Во-первых, я наконец ощутила зверский голод. Похоже, доля правды в слухах о трате физических ресурсов во время использования способностей все-таки была, потому что сейчас я готова была жевать даже подметки собственных сапог. А во-вторых…
Кое-что в одном из писем не давало мне покоя.
Глава 21
Я не без затруднений натянула пальто. Господи, да когда ж уже будет можно снять это проклятое траурное платье? Мои повседневные одежды и так весьма унылы.
Впрочем, яркими нарядами не могли похвастать все незамужние девицы. Невыразительные блеклые цвета были призваны отразить скромность, с которой особы радостно расставались после замужества, если, конечно, позволяли средства. Тогда «сюрприз дофина» или «бедро испуганной нимфы» сдавали свои позиции, уступая «адскому пламени» или накаратовому цвету.