— Проверим, — Александр Павлович открыл передо мной дверь кофейни, до которой в перепалке мы успели дойти.
Мы расположились у окна, подавальщик принял заказ, а князь все думал о чем-то молча. Не прервал он безмолвия, даже когда принесли кофе. Очень хотелось пристать с расспросами, но лик Белозерского был суров, и я временно присмирела.
— Чего-то не хватает… — наконец, задумчиво произнес он и уставился на меня своими невозможными глазами.
— Вам совести? — расстроенно уточнила я. Ну кто так себя ведет? Хоть бы выводами поделился!
— Или вам, — и не подумал миндальничать Александр Павлович. — Не было ли еще странных происшествий, неожиданных встреч, смущающих деталей?
— Не могли бы вы изъясняться понятнее. А то теперь и мне кажется, что я перестала соображать.
— Есть несколько версий произошедшего. И две из них включают вашего Никифора как подозреваемого. Скажите, Ирина Константиновна, успел заметить он ваш интерес?
— Нет, — отперлась я уверенно. — Точно нет. Ни в первый раз, ни во второй.
— Ничего странного в тот день не происходило? Никто снова не влезал в дом?
— В тот день нет.
— А в который? — тут же ухватился Белозерский.
— Да это, наверное, к делу отношения не имеет, — засомневалась я.
— Ирина Константиновна, да вы всю душу вынете! — тихо зарычал Александр Павлович. — Это уж я сам решу, имеет или нет.
И я рассказала ему про Ларису.
Глава 23.1
Сначала я изложила путанно, потому что мысли мои скакали с одного события на другое, и только после того, как убедилась, что к моим словам князь отнесся без пренебрежения, собралась и объяснила уже обстоятельно.
— Вы, что же, считаете, это имеет какое-то отношение к убийству или, паче того, к делу, с которым вы прибыли?
— Как знать… — Белозерский сделался задумчив.
Мне откровенно не верилось в подобною связь. Нет, я не отторгала такой вероятности, однако, по моему скромному мнению, это было слишком. Слабо верилось, что вокруг серой мышки Басаргиной творилось подобное. Разумеется, в силу своей неопытности, наивности и некоторой забитости, прежняя Ирина могла просто не увидеть знаков вселенной, но, скорее, верилось в странное стечение обстоятельств.
Я охотно допускала, что Лариса могла интриговать, скрытничать и заниматься чем-то, марающим репутацию. Хотя такое мнение могло у меня сложиться из-за беспричинно растущей у ней неприязни. Как, однако, неосторожное слово может навредить. Вот обидела меня Самсонова своими высказываниями, и я уже готова ее в чем-то заподозрить.
Но убийство? Это не хозяйское добро тайком сбывать ростовщику, и не встречи с любовником. Для того, чтобы решиться на подобное, нужно или склад характера иметь соответствующий, или оказаться в обстоятельствах, к тому толкающих.