Вавилов неожиданно смутился.
— Сестра иногда пишет о высшем свете. Сам я не интересуюсь, но осведомлен о некоторых скандалах.
Я сделала стойку.
— Скандалах? Вот как? Ну расскажите же! Мы тут в Светлоярске абсолютно лишены всяких сплетен до лета, покуда сезон не закончится, и кто-нибудь не приедет в имения.
Антон Антонович посмотрел на меня снисходительно. Ну как же? Что еще ждать от барышни? Слухов она хочет!
— Не пристало бы… Да может, удержит вас это от роковой глупости.
Глава 18.2
Под сплетню пирожное пошло веселее.
— Ну не томите, — взмолилась я, предчувствуя нечто увлекательное и… пикантное. Не спроста же, Вавилов так мнется. Можно, конечно, предположить, что это он за глаза Белозерского обсуждать не желает, но ведь речь идет о том, по поводу чего языками и так чешут. Стало быть, дело в сути, а не в хороших манерах.
— Вы, полагаю, заметили, что князь несколько своеобразен. В обществе всегда на грани изысканного хамства, такого, что и не придерешься, если только не собираешься довести дело до дуэли. Об этом мне еще сестрица писала, а теперь я и сам вижу. Пренебрежение его этикетом, может, для дела, коим он занимается, и полезно, но вот друзей ему, как вы понимаете, не прибавляет. Зато девицы и дамы отчего-то млеют. Ума не приложу, что они в Белозерском такого находят, что который сезон без скандалов не обходится…
Я скрыла незлую усмешку чашкой. Куда уж Антону Антоновичу понять, что именно такие мужчины волнуют женские сердца. Это же одновременно и вызов, а сможешь ли ты покорить этого зверя, и трепет перед тем, кто позволяет себе вольно переступать границы дозволенного. А уж если мужчина еще и хорош собой, обласкан фортуной… Куда там тем, кто вынужден мириться с такой свободой.
Так что я хорошо себе представляла, отчего незамужние девицы мечтали днями напролет о том, как именно они получат заветное предложение, а замужние — ночами о совсем других вещах.
К счастью, я не относилась ни к тем и ни к другим. Старая дева, которая не настолько наивна, чтобы грезить о кольце, а о прочем воображать было бы слишком легкомысленно.
Разумеется, на меня совершенно не действует порочный блеск в глазах князя, обещающих, что падение в бездну греха будет сладким.
Впрочем, судя по тому, что рассказывал Вавилов, Белозерский достаточно умен, чтобы не связываться с дебютантками. Летопись его побед, что так исправно и дотошно велась светскими прожигателями, пополнялась именами дам, которые в жены ему метить не могли по причине, уже имеющегося мужа. В салонах перешептывались о том, что графиня К. потеряла голову от князя, а в прошлом сезоне баронесса Ф. Доказательств, естественно, не было, но обе дамы загадочно прятали улыбки за веерами и отрицали все нарочито неправдоподобно. Супруги обеих скрипели зубами, но вызвать на дуэль Белозерского не решились, утверждая, что причина тому — покровительство цесаревича, но злые языки поговаривали, что дело в другом. Александр Павлович превосходно фехтовал, стрелял метко, и был словно заговоренный. Во время службы на Кавказе из всех стычек выходил невредимым.