— Действительно, куда ж я без ваших указаний, — пробормотала я.
— Давно бы так, — хмыкнул Белозерский. — Приступайте.
— А… — я облизнула губы, — вы так и будете стоять над душой все время?
— Одно из этих писем меня очень интересует. Мне не терпится увидеть, как вы справитесь. Не ошибся ли я в вас.
— Все могут ошибаться. Например, я всегда считала, что блондины обладают нордическим характером и сдержанностью. А вы опровергаете мои убеждения. Это нужно изучить.
— Ирина Константиновна, вы даже не представляете, как сильный… э… научный интерес у меня вызывает ваша натура. И даже не представляете, как ошибаетесь по поводу моей способности держать себя в руках.
В этот момент я снова ощутила невидимое касание, будто кто-то погладил подушечкой пальца нежное место за ухом, доступной между локоном и воротником.
Я торопливо отвернулась и, глубоко вздохнув, взялась за письмо, которое князь пододвинул мне первым.
Глава 20
По всей видимости не так уж и занят был Белозерский, раз, отложив все хлопоты, проторчал в кабинете со мной почти до самого обеда. И выставить его удалось, только когда я окончательно потеряла терпение. Состояние мое было такого, что я плюнула на все приличия и посоветовала князю прямо:
— Шли бы вы, сударь, к… в… Управу или «Бристоль», или куда там еще вам надобно, — обернувшись, я исподлобья недобро смотрела в невозмутимое лицо Аспида Павловича, обустроившегося рядом со мной на свободном стуле и доводящего меня нечаянными касаниями до несвоевременного смущения.
Бесилась я в основном потому, что ничего эдакого князь не делал, а пагубное влияние на мой мыслительный процесс все равно оказывал. И вот уже третий час с лишним час я мечтала дать Белозерскому пощечину, а было не за что. Экое свинство с его стороны — не подать мне повод для такого богоугодного воспитательного дела.
— Мне, драгоценная Ирина Константиновна, надобно, чтобы мы с вами с письмами разобрались, — елейно ответил Александр Павлович, догадывающийся, по какой причине меня подводит самообладание, и раздражая этим еще сильнее.
— Ваше сиятельство, без вас я управлюсь значительно быстрее. Мы с вами только четыре письма и разобрали, в этом ваша вина! Да отодвиньтесь! Слишком близко. Вы меня отвлекаете! — почти зарычала я, перестав прикидываться благовоспитанной овечкой.
Увы, князя мое преображение нисколько не ранило. Более того, он обрадовался неизвестно чему:
— Моя близость отвлекает? Что ж, прекрасно. Тогда я вас оставлю, — он легко поднялся и подхватил шубу, которую еще пару часов назад снял, чтобы меня в нее укутать. Только едва Александр Павлович стал поправлять мои жесты при работе с прибором, мне стало и без того жарко. — Как закончите, пройдете через Управу, выписки оставите у Вавилова.