— Не все в ваших силах, Александр Павлович.
— Если так рассуждать, Ирина Константиновна, то можно и не начинать никаких военных кампаний, — отбрил он, давая понять, что я права и превратилась для него в крепость, которую нужно взять. — Побудьте в экипаже.
Я наблюдала за князем, легко взбежавшим по скользким ступеням и постучавшим в дверь. И как это у него получается? Всегда выходить победителем из словесных баталий? Или это я сдаю позиции?
Дверь отворилась. Белозерский обменялся парой слов с Савелием, после чего старик удалился, оставив дверь незапертой, а князь вернулся, чтобы подать мне руку.
— Все улажено, Ирина Константиновна. Ваше инкогнито не будет раскрыто.
— Как лихо вы с этим справились, — проворчала я, принимая помощь. — Можно подумать, вы предвидели, что сегодня у вас будет гостья.
— Вы недостаточно дурно обо мне думаете, — упрекнул князь, но смеющиеся глаза на серьезном лице выдавали его веселье. — Я не предвидел, а запланировал.
И не отступил, когда я сошла на землю. Между нами почти не осталось пространства. Мгновение замерло, сердце пропустило удар, но я вовремя вспомнила, что между нами быть ничего не может. Это не свидание, это деловая встреча. Обсуждение выводов аптекаря — главное блюдо, а флирт — всего лишь десерт.
— Вы слишком самоуверенны, — я первая отступила.
— И господь поставил вас на моем пути, чтобы показать мне, что я всего лишь слабый грешник.
Уши мои загорелись, будто я была неискушенной послушницей.
— Предлагаю начать с греха чревоугодия, — напомнила я о том, зачем мы здесь.
Князь предложил мне локоть, и мне показалось, что он пробормотал:
— Главное, чтобы он не был последним в списке.
Я предпочла сделать вид, что мне послышалось.
В доме вновь оказалось безлюдно. Мы поднялись в кабинет Белозерского, не встретив ни души, но вместо того, чтобы успокоиться, я волновалась все сильнее.
Помогая мне снять пальто, князь не позволил себе ничего лишнего, однако напряжение разливалось в воздухе, и мы оба, находясь под впечатлением, заговорили не сразу. Лишь расположившись вновь за тем столом в комнатке для отдыха, я нашла в себе силы отметить:
— Вы и в самом деле подготовились.
Сегодня ужин предлагался более плотный. Холодная телятина, пирожки… Супница, над которой вился парок, и сервировка на две персоны, подтверждали, что нас ждали. А значит, Белозерский оставлял распоряжения на этот счет. Неужели я так предсказуема?
Александр Павлович выдвинул мне стул:
— Я сделал выводы из прошлого ужина.
— И какие же? — я опустилась на место, остро чувствуя себя в ловушке.