Это как же?
То есть, господин имел право выглядеть как угодно. И молодой голос мог быть у человека и в этом возрасте. Только вряд ли купец или промышленник даже высоко полета, мог диктовать свои условия становому приставу, изъявляя волю государеву, да еще и требовать самого Строганова, начальника сыскной полиции.
Господин же прошел мимо, не обращая на меня внимания, лишь механически кивнув головой, демонстрируя манеры. Смутил мое воображение и тонкий аромат бергамота, легким шлейфом тянувшийся за любопытной персоной. Этот запах так не соответствовал купцу, что я от неожиданности моргнула двумя глазами, глядя мужчине вслед, и… застыла, обомлев.
На мгновение не показалось, что образ подернулся легкой рябью, становясь чуть прозрачнее, и из-под него проглянуло нечто другое. Многое я рассмотреть не успела, да и со спины много ли увидишь. В глаза бросили светлые длинные волосы, перехваченные черной узкой лентой. А потом все встало на свои места.
Да как ж это?
Неужто это все последствия травмы головы, и нужно было пить докторские порошки?
Я была так поражена, что не услышала, как и сам становой пристав появился в коридоре.
— Ирина Константиновна? — услышала я из-за спины.
Я обернулась к вопрошавшему и протянула ему руку. Высокий седовласый мужчина с печатью тяжелой думы на челе, смотрел на меня с сочувствием. Кажется, мы действительно были представлены друг другу на одном из теткиных суаре.
— Слышал о кончине Ариадны Пантелеевны, — Антон Антонович поцеловал воздух над моей перчаткой. — Примите мои глубочайшие соболезнования. Достойная была женщина.
Надо же. Как быстро слухи разносятся. А ведь я еще даже некролог не давала в ведомости. И с поминками надо определиться.
— Благодарю, Антон Антонович, — выдохнула я, в корне несогласная с оценкой собеседником моей тетки. — Царствие ей небесное.
— Какими судьбами, голубушка? — спросил Вавилов отечески, пользуясь разницей в возрасте, но только в голосе его слышалась тщательно скрываемая надежда, что я здесь не по его душу. Понять его было можно, и так озадачен персоной из Петербурга, только дело у меня было именно до него.
— По делам присутственным здесь, — я махнула бумагами, которые до сих пор держала в руке. — Немного озадачена проверкой способностей.
— Ах, вы же из «этих»… — протянул пристав, но тут же спохватился: — Прошу простить. Мы тут внутри по-простому. Из «одаренных», конечно же.
И при этом, в голове у Антона Антоновича явно не совместилась его потребность с моими возможностями. Даже интереса не вызвало. Разумеется, я ж девица, да еще из дворянского сословия, хоть и обнищавшего.