Заперев дверь, я отправилась в Управу, чтобы по ежедневному ритуалу оставить выписки Вавилову. Откровенно говоря, я надеялась, что в присутствии наткнусь на Белозерского, и тогда задача с поиском повода для посещения «Бристоля» отпадет сама собой. Но дело не выгорело. Князя сегодня не видел и Антон Антонович. Становой пристав, посмотрев на меня сурово, обмолвился, что и завтра Белозерский не планировал появляться.
Выходило, выбора у меня нет. И из Управы пришлось делать крюк до гостиницы. Благо, и в самом деле, мороз унялся, ветер не пытался сорвать с головы уродливый капор, и снег поскрипывал под ногами влажно, готовясь к оттепели.
Я не смогла отказать себе в удовольствии поразглядывать наряды в витрине швейного салона, попавшегося мне по пути. Как же эти платья отличались от того, что было представлено в магазине готового платья по соседству с почтамтом. Не скоро я смогу позволить себе что-то подобное. То есть, получив жалование, я и сейчас могла, но опасения, что источник дохода иссякнет, не позволяли мне транжирить на моду. Пришлось одернуть себя: нет, Ирина, и не думай. Не для кого нам наряжаться. Рассердившись на себя, резко развернулась, и ноги мои приросли к земле.
Что это? Я ведь уже видела этого человека.
Мужчина, что отворачивался от меня с той стороны дороги, прогуливался в Самойловском, а потом попался навстречу, когда я выходила из Управы. Как же так? На праздно шатающегося он не был похож. Заметив, что я обратила на него внимания, мужчина вошел в табачную лавку, но мне сделалось не по себе.
Я заторопилась. До «Бристоля» осталось всего ничего — пара кварталов, а там всегда рядом ошиваются извозчики. Денег жалко, но не настолько, чтобы подвергать себя опасности.
Уверяя себя, что это все глупости разыгравшегося воображения на фоне детективных событий, творящихся вокруг, я все же несколько раз сменила направление, обходя нечищеными проулками перекрестки, и вроде бы оторвалась от того типа.
Сердце было не на месте, но я уже почти достигла своей цели. На фоне зимней улицы, темной и заснеженной, окна ресторации гостиницы сияли золотым светом, будто внутри царит приветливое лето. Однако отчего-то не хотелось подниматься. Я не понимала, как истолковать это ощущение, и решила попробовать для начала поймать полового или горничную у служебного входа, который выглядел хоть и не так парадно, но привлекать к себе внимания было бы неосторожно А вот если не выйдет, зайду на чашку чая.
Повернула за угол и застыла. Темно и тихо. Даже слишком.
Неуютно.
Позже, когда в ресторации заиграют музыканты, будет, наверное, не так тягостно, а пока моя тревога росла. Поежившись, я нервно зажала ворот-стойку на пальто, и сделала несколько шагов вглубь, борясь с желанием повернуть назад. До крыльца черного хода оставалось рукой подать, но вдруг что-то резко дернуло меня назад.