— Девять пятнадцать, — сказал он.

— Мы на девять не договаривались.

— Я вчера сказал. Значит, договаривались плохо.

На гвозде висела новая деревянная линейка. Старую Карен выбросил после того, как она размокла от клея и начала показывать разные сантиметры в зависимости от стороны.

К полудню мы собрали пять коробок, но две пришлось переделать: у одной повело крышку, другую Карен сам разобрал из-за следа клея. К приходу Светланы все пять стояли готовыми; после этого Карен проверял углы прежде, чем звать меня.

В ворота постучала Светлана. Она вошла не с новыми заказами, а с большой коробкой под мышкой. Голубая бумага на боку отошла, и сквозь неё проступила фабричная рубашка — красные буквы и край рисунка с конфетами.

— Вернули?

— Не покупательница. Я сама забрала, пока заведующая не увидела. Женщина сказала: подарок хороший, только коробка выглядит так, будто её нашли у мусоропровода.

Карен взял коробку, надавил на отошедший угол.

— Вчера держалось.

— Вчера она не стояла ночь возле батареи, — сказала Светлана. — Мне в парикмахерской своим именем отвечать. Ещё одна такая — и я ваши наборы туда не понесу.

— Коробку я принял, — сказал я. — Деньги женщине вернём или заменим сегодня.

Карен посмотрел на меня.

— Ты принял — моя работа была закончена.

— Была. Переделку оплачиваю отдельно. Возврат — мой риск.

— А если покупательница коробку сама возле батареи поставила?

— Всё равно мой.

Карен не стал спорить. Снял ленту, разобрал коробку и положил товар на чистую газету.

Светлана подождала, пока старый рисунок исчезнет под новым картоном.

— Она сейчас у нас, — сказала она. — В половине второго уйдёт. Я обещала вернуться до этого.

— Поедем вместе.

— Зачем?

— Чтобы ты второй раз не объясняла за меня.

Карен поднял голову.

— А собирать кто будет?

— Ты. За переделку отдельно.

— Я услышал. Просто проверяю, не решил ли ты сразу и мастером, и продавцом быть.

Светлана взяла новую коробку, но я не дал ей закрыть крышку. Проверил оттенок пудры по записке, пломбу туши и крышку крема. Второй ошибки женщина уже не простила бы.

До парикмахерской ехали две остановки на трамвае. Светлана держала коробку на коленях и всё время прижимала угол большим пальцем.

— Заведующая знает, что я беру заказы, — сказала она. — Не знает, что товар приношу сама. Для неё женщины просто оставляют мне записки.

— Если спросит?

— Скажу, что знакомая собирает подарки.

— Какая знакомая?

— Теперь уже ты.

— Я не похож на знакомую.

— Поэтому в зал не лезь. Подожди у подсобки.

Парикмахерская занимала первый этаж жилого дома. Внутри пахло лаком, мокрыми волосами и горячим металлом. Над креслами висели круглые сушилки. Под одной сидела женщина с журналом на коленях, но страницы не переворачивала: слушала разговор у зеркала.