— Подойдёт. Синяк я закрою, только до завтра не добавляйте новых.
Юля забрала у неё шапку.
— Шубу сегодня не трогаем. Завтра примерите перед выходом. Текст вам даст Галя.
— У меня есть выбор?
Юля посмотрела на коробки, на криво висящую гирлянду и на Галю, которая уже искала в ящике что-то ещё.
— Сейчас нет.
До общежития я ехал в переполненном трамвае, стараясь не задевать левым боком поручень. До срока оставалось меньше трёх суток. Машина Карена освобождалась только второго января, завтра к трём надо было явиться в клуб, а сорок восемь зонтов пока существовали только в записке Бориса Евгеньевича.
В прежней жизни я открыл бы «Жёлтые страницы», нашёл поставщиков по слову «зонты» и за вечер хотя бы понял, есть ли такая партия в Москве. Здесь у меня были два имени, записанные Мишей, стёртая наклейка на Ленином зонте и обещание девчонок спросить по этажу.
К этому дню после ноябрьской зарплаты, закрытого ресторанного заказа и обычных расходов у меня было тысяча семьсот тридцать шесть рублей три копейки свободных денег. Товар в гараже и долг Коли в эту сумму не входили.
Шестьсот рублей аванса лежали во внутреннем кармане. Зонтов не было ни одного.
Глава 25 Дед Мороз
Двадцать седьмого декабря я начал с адресов, которые не успел проверить вчера.
В первом магазине продавщица сказала, что складные зонты иногда привозят по четвергам, потом посмотрела на часы: сегодняшняя машина уже была и ничего не привезла. Во втором на витрине лежал один польский: голубой, без футляра и с погнутой кнопкой. Заведующая соглашалась отдать его только вместе с двумя тростями.
К двум часам в списке осталось четыре адреса, но ехать дальше было нельзя. В три меня ждали в клубе.
Юля стояла возле костюмерной с папкой под мышкой. Увидев меня, посмотрела на часы.
— Андрей Викторович, не потерялся?
— Нет.
— Удивил. Заходи.
В костюмерной пахло пылью, нафталином и нагретым сукном. Красная шуба висела на дверце шкафа. Белая опушка на рукавах была пришита разными нитками, подол сзади потемнел от прежних поездок. У батареи стояли высокие красные сапоги. На столе лежали рукавицы, шапка и борода из хлопчатой ваты на марле.
— Шуба твоя, сапоги тоже, — сказала Юля. — Бороду не трогай.
— Почему?
— Потому что снегурочка сказала не трогать.
Юля раскрыла папку, что-то проверила и вышла в коридор.
Шубу я надел. С поясом справился со второго раза, с сапогами — с третьего. Левый не пропускал пятку, пока я не снял его, не расправил носок и не начал сначала.
На столе лежала борода.
Подождал ещё немного, потом всё-таки взял её.
Тесёмка ушла под ухо, вата полезла в рот, а узел на затылке развязался прежде, чем я успел убрать руки. Со второй попытки один край оказался выше другого. Я повернул голову перед зеркалом, и борода съехала вместе со мной.