В дверь ударили кулаком.
— Громов! Открывай!
Глава 2. Три дня
За дверью стоял милиционер.
Он был уже немолодой, хотя определить возраст с первого взгляда не получалось. Серая форма висела свободно, воротник натирал шею, на одном сапоге засохла светлая полоска грязи. В правой руке он держал сложенную вдвое бумагу, в левой — шариковую ручку без колпачка.
— Громов?
— Я.
— Участковый Старков.
Он не вошёл, но заглянул через моё плечо в комнату. На столе лежали паспорт, деньги, квиток за койку и записная книжка. Я сдвинулся так, чтобы закрыть их собой.
Старков это заметил. Или просто устал стоять в коридоре.
— Распишитесь.
Он развернул бумагу на дверном косяке и ткнул ручкой в нижнюю строку. Я прочитал фамилию, адрес и дату.
Не послезавтра.
Завтра. Десять ноль-ноль.
— У меня другая повестка, — сказал я.
— Теперь эта.
— Почему перенесли?
Старков пожал плечом.
— Значит, понадобились раньше.
— Кому?
Теперь он посмотрел прямо на меня.
— Громов, вы подпись ставить будете или беседу проводить?
Я расписался. Рука вывела фамилию легко, одним движением. Не мою — Громова. Я на секунду задержал ручку над бумагой.
Старков выдернул лист из-под ладони и сравнил подпись с чем-то на обороте.
— Завтра явитесь. Паспорт при себе. Неявка — основание для протокола.
— А если я завтра устраиваюсь на работу?
— Вот и расскажете.
Из кухни донёсся голос женщины:
— Товарищ милиционер, вы Петровичу скажите, чтоб соль вернул!
Старков даже не повернул головы.
— Соль — не по моей части.
— А по чьей? Он её третий день прячет.
— Пишите заявление.
За стеной Петрович коротко засмеялся и сразу закашлялся.
Старков сложил бумагу, отдал мне копию и пошёл дальше по коридору. У соседней двери постучал костяшками пальцев, уже без кулака.
— Гражданка Кочеткова! Откройте.
Я закрыл дверь и повернул ключ. На часах было восемь минут девятого.
Повестку положил рядом с первой. На верхней стояло «19 сентября», на нижней — «20 сентября». Остальное совпадало до сбитой буквы в слове «явиться» и серой полосы от копирки у края.
Записная книжка лежала раскрытой на ценах. Я убрал со стола деньги, закрыл паспорт и подтянул лампу ближе. Абажур качнулся; круг света прошёл по стене, зацепил Брежнева и остановился на бумаге.
Я прижал один угол листа пустым футляром от кассеты, второй — спичками. В середине написал: «Коля». Имя чаще других стояло рядом с вокзалом. Ниже — «Витя», между ними провёл стрелку. Серёгу вынес влево, рядом поставил двенадцать рублей. Петю и Аркадия — вправо, но без стрелок: один брал понемногу, второму нужна была партия, которой в комнате не было. Рядом с Валерой Туристом переписал: «магнитофон 180?». Гену сначала написал внизу, потом зачеркнул и написал снова — возле слова «дорога».